ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



Проблемы мюридизма в российском и западном исламоведении (I)

Среди многих серьезных проблем, с которыми сталкивается любое федеративное государство, всегда остается острым вопрос конфессионального сосуществования различных этносов. По сути, решение межнациональных разногласий иногда следует искать, опираясь на исторические факты, а в некоторых случаях, как показывает практика не мешало бы обратить внимание именно на историю формирования идеологии народов. Россия — многонациональное государство с самого своего основания, и национальный, а также религиозный вопрос всегда находились в сфере основных государственных интересов. В связи с этим все более актуально звучит понятие «мюридизм», связанное с наиболее яркими событиями в истории ислама, произошедшими на Северо-Восточном Кавказе в XIX в. Ведь, как полагают многие, сейчас немаловажная роль во всем происходящем на Северном Кавказе принадлежит религии, а именно одной из самых больших в мире конфессий — мусульманству. Апофеозом же утверждения ислама в Дагестане и Чечне, своеобразным «дао», подразумевающим внедрение ислама во все стороны жизни горцев, явился мюридизм – самодостаточная религиозная система, в основе которой лежало самопостижение.

Ярким событиям, идеологией которых послужил мюридизм, посвящено немало исследований как зарубежных, так и отечественных историков. Однако в большинстве из них не уделяется внимание специальному рассмотрению системы мюридизма, а единичные работы, посвященные этой теме, описывают интересующее нас явление с точки зрения явного политического заказа, не раскрывая глубокую социальную, внешнеполитическую и теологическую суть мюридизма. Вместе с тем повышенный интерес, который испытывает общество как к проблеме взаимоотношений России и Кавказа, так и к специфике религиозных воззрений кавказских горцев, говорит о явной актуальности данного вопроса. Дореволюционная дворянско-буржуазная историография видела в мюридизме подчас лишь жестокий мусульманский фанатизм кавказских народов. Причины и цели горского движения укладывались в лозунги джихада — священной войны против неверных — «гяуров». Представители мусульманских кругов и местной буржуазно-националистической историографии пишут лишь о национально-освободительном движении горцев Кавказа, проходившем в виде газавата против неверных. То же самое мы находим и на страницах доступных нам зарубежных исследований.

Интересный материал содержится в «Актах, собранных Кавказской археографической комиссией» (АКАК) [1]. Это издание охватывает период от 1799 до 1862 г. Большой интерес представляют приложения к двенадцатому тому, в которых содержатся отчеты А. И. Барятинского по управлению Кавказом и ценнейший источник — дневник А. И. Руновского. Характеристики А. И. Барятинского содержат интересную информацию о внутренней политике имамата. Аполлон Руновский состоял в качестве правительственного пристава при Шамиле во время калужской ссылки последнего и был обязан собственноручно вести секретный дневник, который следовало ежемесячно представлять в Петербург дежурному генералу Главного штаба. Именно у А. И. Руновского находим утверждение Шамиля, что зародыш священной войны, бесспорно, лежит в основании мусульманской религии. Имам представляет мюридизм как глубокое и многозначное явление, уходящее своими корнями к традиционным восточным исламским центрам. Этому мнению мы, бесспорно, можем доверять, так как Шамиль являлся уважаемым во всем мире мусульманским ученым, постигшим все ступени духовного образования и имевшим одну из самых богатых библиотек.

Очень ценными источниками, хоть и малочисленными, являются работы различных деятелей мюридизма и имамата, местных мусульманских ученых мулл. Сочинение «Адабуль Марзия» Джемалэддина Казикумухского [2], объявленного в имамате тарикатским шейхом Дагестана и Чечни, содержит установки и правила поведения для мюридов, постигающих тарикат накшбандийского толка в Дагестане и Чечне. Но этого нельзя добиться самостоятельно, без руководителя и наставника. В сочинении Джемалэддина провозглашается культ шейха, нужный для того, чтобы сделать мюридов покорными воле своего учителя.

В «Хронике Мухаммеда Тахира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля» находим: «Затем Аллах всевышний оказал им милость и послал к ним истинного ученого, точно познавшего тарикат, храбреца Гази Мухаммеда» [3. С. 34]. Автор был одно время секретарем Шамиля. Основная часть работы «Блеск дагестанских шашек в некоторых шамилевских битвах» была написана в 1851-1856 гг., но Мухаммед Тахир постоянно пополнял ее и дальше, а после его смерти дело продолжил сын. Однако царская цензура сочла произведение крамольным, поэтому полное и качественное издание книги осуществилось лишь в 1941 г. Один из первых опубликованных источников, принадлежащий перу дагестанских историков, — «Сказание очевидца о Шамиле» Гаджи Али [4]. Гаджи Али пользовался большим доверием Шамиля, который поручал следить ему за своими приближенными и высшим духовенством. В своем произведении он остался верен своему имаму — описывая в праведном гневе неблаговидные поступки обогащавшейся верхушки имамата (в том числе детей Шамиля), автор подчеркивает святость имама: «Дела приняли дурное направление, потому что поступки рабов были соединены с несправедливостью, и все старания Шамиля поправить дела были тщетны. Он оставался один, без помощников, и часто повторял слова одного арабского поэта: «Я вижу тысячу человек, строящих здание, которое может разрушить один; что же может построить один человек, когда сзади него тысячи разрушителей»» [4. С. 35]. Гаджи-Али дает характеристику мюридам: «Быть мюридом значит истинно верить в Бога и поклоняться ему; одинаково стараться делать людям добро, не ослушиваться имама; не лгать перед ним; не изменять ему ни в чем; не брать взяток с народа; не воровать, но если что нужно, то попросить; главное же исполнять без замедления все приказания имама, как бы они трудны ни были» [6. С. 78]. Конец имамата автор описывает такими словами: «Гнев божий снизошел на Шамиля и Бог попустил его врагам завладеть казною его, драгоценностями и имением» [4. С. 71].

В XIX — начале XX в. о Кавказе писали больше этнографы и военные. Некоторые авторы, пользуясь исключительно русскими документами и воспоминаниями очевидцев и путешественников, объясняли это тем, что якобы у кавказских народов нет ни исторических источников, ни письменности. Первым из чеченцев, писавших об истории своего народа на русском языке, был видный просветитель Умалат Лаудаев. В опубликованном им в 1872 г. историко-этнографическом очерке «Чеченское племя» [5] впервые очень неохотно открывается внутри-тейповая обстановка, показываются родовые взаимоотношения. У. Лаудаев приходит к выводу, что ислам коренным образом изменил стиль поведения и образ жизни чеченцев, а духовенство фанатизировало их действия, занимаясь подстрекательством к войне и грабежам: «До принятия ислама чеченцы были миролюбивее своих соседей. Тогда как кабардинцы и другие племена, занимаясь для своего пропитания одними грабежами, и понятия не имели о хлебопашестве, чеченцы деятельно занимались им… По принятии магометанства все изменилось у чеченцев. Коран вселяет в них непримиримую вражду к иноверцам; соплеменные галгаи, оставшиеся в язычестве, как и некоторые осетины, делаются их религиозными врагами. До того дружественные, русские и чеченцы начинают неприязненные друг против друга действия. Духовенство еще более возбуждает фанатизм народа; оно ночные набеги и воровство называет войною за веру, а падшим в этих подвигах людям обещает рай, называя их газаватами, т. е. пострадавшими за веру. Впрочем, это делалось более из личной корысти духовенства» [5. С. 168-169]. Возможно, оригинальность взглядов автора явилась причиной того, что имя этого просветителя известно на Кавказе менее, чем того заслуживает.

В дореволюционной российской официальной историографии основную причину долголетней Кавказской войны видели в исламе, учении мюридизма, а также считали ее следствием вмешательства исламистов Турции и Ирана, хотя это влияние отнюдь не является главной причиной войны. Так, штабс-капитан Генерального штаба К.И. Прушановский в 1841 г. состоял при командире Отдельного кавказского корпуса именно в качестве исследователя истории края. Ему удалось собрать богатый материал о первых моментах проповеди Магомета Ярагского в 1825-1927 гг. Нужно отметить, что большинство авторов в своих рассказах о зарождении мюридизма в Кюринском ханстве обычно используют записки К. И. Прушановского [7].

Мирза Мухаммед Али (Александр Касимович) Казем-Бек (видный русский востоковед азербайджанского происхождения, член-корреспондент Петербургской академии наук и знаток ислама, первый декан факультета восточных языков Петербургского университета, известный российский публицист) лично встречался с Шамилем. М. Казем-Бек смелее выдвинул идею о том, что движущей силой мюридизма на Кавказе была не только религия, но и политическая обстановка в России и на Кавказе. Он один из первых убедительно доказал политический характер кавказского мюридизма. Само учение, как и считает М. Казем-Бек, было распространено еще в Х-ХII вв. Говоря о Шамиле, М. Казем-Бек с уважением замечает: «Одаренный глубоким и честолюбивым умом, Шамиль лучше всех должен был чувствовать переход из мюридизма обыкновенного в мюридизм политический» [8 . С. 49].

У Н. А. Добролюбова был свой взгляд на все составляющие Кавказской войны, в том числе и на мюридизм: «Не строгое учение мюридизма было причиною восстания горцев против русских. Коренною причиною была ненависть к русскому господству» [9. С. 156].

Из работ европейских авторов, внесших серьезный вклад в изучение этого вопроса, можно, пожалуй, выделить лишь классический труд Дж. Ф. Бэддли «Завоевание русскими Кавказа» [10].

После Октябрьской революции 1917 г., когда к власти пришли Советы, существовала идеализация народных массовых выступлений. Корень всех проблем в кавказском вопросе официальные ученые видели в национально-освободительной борьбе горцев против притеснения со стороны царской России. Великая роль религии во всем происходящем выглядела бледной тенью. Именно такой была концепция М. Н. Покровского и его учеников. В 30-е гг. XX в. ситуация меняется. Развернувшаяся кампания по искоренению буржуазного национализма стала рассматривать мюридизм и все кавказские события как проявление реакционности. Имя Шамиля упоминали лишь в тесной связи с понятием «религиозный фанатизм». Тяжелая обстановка предвоенных и военных лет потребовала от страны вспомнить выдающихся полководцев прошлого. В это время и имя Шамиля обрело более положительное толкование.

Нужно заметить, что тема движения кавказских горцев под руководством Шамиля всегда была очень острой. Это со всей полнотой подтверждает тот факт, что написанная признанным историком-кавказоведом профессором Н. И. Покровским книга «Кавказские войны и имамат Шамиля» была подготовлена к печати в 1934 г. Однако до 1950 г. она так и не была опубликована, хотя крупнейшие специалисты-историки тех лет отзывались о работе весьма положительно. Книга увидела свет лишь в 2000 г. благодаря сыну ученого: «Немалое число постоянно менявшихся авторов сохранившихся писем отцу сгинуло в волнах большого террора. В письмах этих чаще всего сообщались все новые требования идеологических переработок рукописи» [6. С. 3].

В специальной главе «Мюридизм» Н. И. Покровский доказывает, что ислам на Кавказ был занесен еще в период арабских походов, но его распространение и утверждение затянулось на столетия. Довольно подробно в монографии освещается переход накшбендийского тари-ката к воинственному кавказскому мюридизму: «В выступлениях Гази-Мухаммеда зазвучали опять боевые ноты строгого соблюдения требований шариата и газавата неверным. Тарикат, суфийский путь к самоусовершенствованию, сохранялся теперь лишь как удобная форма организации движения. Содержание же, программа движения были совсем не теми, какие проповедовал Джемал ад-Дин… Тарикатское учение в новой его интерпретации, учение, призывающее к газавату, распространилось по Дагестану очень широко. Именно с этого времени начинают встречаться сведения о тарикатистах и их шейхах, ведущих пропаганду газавата» [6. С. 188-189].

С 1950 г. в публикациях на эту тему преувеличивалось значение внешнего влияния, утверждалось, что мюридизм представлял явление, инспирированное извне. В Грузии в 1953 г. срочно издали фальсифицированный свод документов под названием «Шамиль — ставленник Англии и турецкий шпион». В октябре 1956 г. в Махачкале прошла научная сессия по вопросу о движении горцев под руководством Шамиля. Участники Дагестанской сессии пришли к выводу, что движение горцев под руководством Шамиля было направлено против колониальной политики царизма и против собственных феодалов, а религиозная же оболочка этого движения была реакционной, мюридизм разжигал религиозный фанатизм, вызывая ненависть к народам, исповедовавшим христианство. Некоторые дагестанские ученые выступили против отделения движения горцев, как явления прогрессивного, от его «реакционной» идеологии, т. к. мюридизм в тот период был нужен для сплочения разноязычных народностей в борьбе против царизма. А в ноябре 1956 г. Институт истории АН в Москве провел совещание историков по вопросу о характере движения горских народов Северного Кавказа в первой половине XIX в. На этом совещании советские историки отвергли получившую распространение в начале 50-х годов трактовку движения кавказских горцев как вызванного только деятельностью иностранной агентуры. О религиозной идеологии было сказано, что «руководство движением принадлежало духовенству и верхушке узденства, а религиозная идеология притупляла политическое сознание горцев и сковывала их социальную борьбу против местных эксплуататорских элементов» [11. С. 192]. Совещание пришло к выводу, что идеология мюридизма не может быть идеологией национально-освободительной борьбы. «В результате возник «феномен», которого в истории никогда не было — «национально-освободительное движение» с «реакционной идеологией»» [12. С. 199]. И формула «мюридизм как реакционная форма или религиозная оболочка, в которую облечено прогрессивное национально-освободительное движение горцев» начала кочевать из статьи в статью, из книги в книгу.

ПЛИЕВА Залина Тимуровна — кандидат исторических наук, доцент каф. российской истории и кавказоведения СОГУ

(Окончание следует)

Примечания

1. Дневник полк. Руновского, состоявшего приставом при Шамиле во время пребывания его в гор. Калуге с 1859 по 1862 год // Акты Кавказской Архео-графической Комиссии. Тифлис, 1873. Т. 5.

2. Джемалэддин Казикумухский. Адабуль Марзия // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. II. Тифлис, 1869.

3. Тахир апь-Карахи М. Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилев-ских битвах. Махачкала: Библиотека фонда Шамиля, 1990.

4. Гаджи-Али. Сказание очевидца о Шамиле // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. VII. Тифлис, 1873.

5. Лаудаев У. Чеченское племя // Поэма об Алгузе. М., 1993.

6. Покровский Н. И. Кавказские войны и имамат Шамиля. М.: РОССПЭН, 2000.

7. Прушановский К. И. Выписка из путевого журнала // Кавказский сборник. Т. 23. 1902.

8. Казем-Бек М. Мюридизм и Шамиль // Казем-Бек М. Избранные произведения. Баку, 1985.

9. Добролюбов Н. А. Поли. собр. соч. Т. 4. М., 1937.

10. Baddeley J. F. The Russian Conquest of the Caucasus. Lnd. -N.Y., 1908.

11. Обсуждение вопроса о характере движений горских народов Северного Кавказа в 20-50-х годах XIX века // Вопросы истории. 1956. № 12.

12. Блиев М. М., Дегоев В. В. Кавказская война. М.: Росет, 1994.

Источник: Вопросы истории и культуры народов России. Сборник статей к 80-летию проф. М.Блиева // Институт истории и археологии РСО-А. Владикавказ. [Ответ. ред. Р.С. Бзаров]. –2010. с. 125 – 142.

Категории: Главное, Россия, Северный Кавказ

« США и Россия: позиция по Южному Кавказу
» «Сумгаит в истории»: о научной необоснованности претензий Ильхама Алиева