РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Формирование национальной идентичности у талышей Азербайджанской Республики (II)

Часть I

Этнокультурные стереотипы талышей

Талышские электронные ресурсы, кроме собственно политического материала, содержат также весьма любопытный материал, который позволяет проследить почти в живую процесс становления национальной идентичности современного типа.

Это такие темы как проблемы формирования литературного языка и алфавита (графики), формирование истории и определения пантеона «исторических героев нашего народа» и т.д., которые мы попытаемся рассмотреть поподробнее, опираясь на материалы сетевых дискуссий на упомянутых форумах (azdiaspora.org, talishica.org), а также на соответствующие разделы, представленные на значительной части из перечисленных нами выше талышских электронных ресурсов.

Присутствие в числе лидирующих тем, посвященных формированию литературного языка и алфавита, а также тем посвященных формированию представления о том, что есть собственно талышская история, и кто из исторических деятелей региона является «талышом», свидетельствует, конечно, в первую очередь о довольно бурном процессе становления современной национальной идентичности. Причем преобладание именно вышеназванных тематик говорит о том, что мы имеем дело с довольно ранними стадиями этого процесса. Кроме того появление в 1993 г. Талышско-Муганской Азербайджанской Республики (ТМАР), несмотря на короткий период существования, оставило глубокий след в умах талышей, став важнейшим элементом национального мировоззрения. Основные детали этого общенационального события выступают как сакрализированный прецедент героической борьбы, увенчанной созданием государственности, как своего рода точки отсчета, как некое «Начало творения», le mythe de l` eternal retour — в терминах М. Элиаде. Излишне объяснять какое важное значение имеет наличие такого прецедента, для становления и обоснования национальной идентичности, т.к. последняя вряд ли возможна без «героического или воинского мифа» и «мифа о борьбе за свободу». Потому всякая критика событий периода ТМАР или ее лидера Гумматова воспринимается талышами крайне негативно, в то время как в остальных вопросах они могут занимать более умеренную позицию.

В контексте становления национальной идентичности мы обратили внимание также на выявляемые из материала этнические стереотипы среди талышей.

Фактически, весь материал по гетеростереотипам талышей, выявляемый на ресурсах с талышской тематикой, относится к «тюркам», к тюркскому миру. Со стороны талышей в этом контексте употребляется также термин «тюрко-монголы». Термин «тюрки» в данном контексте передает довольно широкое понятие покрывающее, видимо, весь тюркоязычный мир и, одновременно, в более узком смысле, данный термин может обозначать (в контексте дискуссий) тюркских предков современных азербайджанцев. Что касается автостреотипов, то их значительно меньше, чем гетеростреотипов, и их можно разделить на две части. Автостереотипы первой группы является, фактически, антонимами к гетеростереотипам употребляемым по отношению к «тюркам». Вторая часть автостереотипов является, по нашему мнению, типической для этноса находящегося, на определенной стадии становления национальной консолидации.

Интересно также употребление термина «тюрко-монголы» по отношению к тюркоязычному населению нынешней Азербайджанской Республики.

Гетеростереотипы (по отношению к «тюркам»)

Основные гетеростереотипы, бытующие среди талышей, и относящиеся только к тюркам, судя по материалам соответствующих форумов следующие.

Тюрки — «виновники гибели Азарбайджана и Кавказской Албании», они — «кочевники, не имеющие культуры», а также — «разрушители» и «пришельцы».

Не трудно заметить, что эти определения, вполне зримо объединяются в единый комплекс, а проще говоря мы имеем дело с разными вариантами одного основного гетеростереотипа. Согласному нему -»тюрки» — носители враждебной, кочевой культуры, разрушители, не имеющие собственной культуры, пришельцы.

Также очевидна аналогия с знакомым нам по армянской действительности основным стереотипом по отношению к «тюркам».

Подобные гетеростеоретипы по отношению к тюркам имеются также у грузин, иранцев, таджиков и заза (9).

Что касается автостреотипов, то их можно разделить на две группы. В первую можно включить следующие определения.

Талыши — «коренное население Азербайджана», они — «хозяева Азербайджана», а также — «древнейший народ региона».

Судя по всему данная группа автостереотипов также вполне ясно объединяется в единый автостереотип, согласно, которому «мы» является «древним, коренным народом» и, соответственно, «хозяином» страны. Также видно, что данная группа стереотипов, почти буквально коррелируется с армянской и грузинской моделями самоописания. Видны аналогии и с современной азербайджанской моделью самоописания, все еще по нашим наблюдениям находящейся в стадии становления. Соотношение с азербайджанской моделью строится по принципу зеркального ее отражения у талышей: «тюрки-автохтоны» vs «талыши-автохтоны» / «тюрки-пришельцы»

Вышепредставленные два комплекса стереотипов отчетливо противопоставляются друг другу. Противопоставление идет по линии «кочевники — оседлые жители», «пришельцы — автохтоны», «древний народ — разрушители культуры» и т.д. По-видимому можно говорить, что формирование образа «враждебного чужого» происходит у талышей на основе гетеростреотипов о «тюрках». Трудно пока, на основании имеющегося материала, говорить о конкретизированном «образе врага» для талышей, однако очевидно, что на роль такового претендует «тюрскость». При этом, однако, надо иметь ввиду, что отождествлять эту «тюркскость» с «тюрко-говорящими азербайджанцами» было бы на данный момент неверным, ибо, согласно материалу, последние являются скорее «ассимилированными талышами», при том что, сами талыши — «настоящие азербайджанцы». Скорее враждебная «тюркскость» пока более абстрактная конструкция, чем конкретный этнос. При этом, она скорее имеет тенденцию конкретизироваться в «лице» Турции, или «пантуранистов», и лишь потом в лице «тюрков-азери».

Бинарное противопоставление гетеростереотипов и автостереотипов первой группы фактически составляет основную динамику становящейся талышской идентичности.

Во вторую группу, выделенных нами автостереотипов входят следующие определения: «Проснулись» все, кому не лень, только не мы», «нам, талышам во все времена была свойственна крайняя форма аполитичности», «мы — не осетины или абхазы, менталитет у нас другой», «национализм (типа «Талыш для талышей») нам чужд генетически. Мы, талыши до сих пор остались космополитами, приверженцами ценностей, воспетых еще неоплатониками», «в мире бушующего национализма мы выглядим «белой вороной» и т.д.

Данная группа самоописания представляет талышей как «спящий», аполитичный, находящийся в «пассивном» состоянии этнос, которому не присущ национализм. Причем, чувствуется двойственная оценка такого самоописания: с одной стороны талыши представляются как народ, следующий гуманистическим, интернационалистским (и даже «неоплатоническим») традициям, а с другой призывается преодолеть эту ситуацию, ибо она не соответствует новым мировым реалиям. Интересно также противопоставление себя в данном контексте другим народам, в частности народам региона: «мы не осетины, не абхазы» (по аналогии чувствуется, что автор хотел сказать также не армяне (т.к. перечисляются народы Южного Кавказа осуществившие сецессии своих автономных образований из состава бывших советских республик в которые они’ входили), но посчитал подобное как бы «неполиткорректным»).

На наш взгляд, данная группа автостереотипов весьма типична именно для народа находящегося на определенной, стадии формирования национального самосознания и, так сказать, модернистского национализма. Метафоры типа: «спящая Родина», «спящий народ», «народ-интернационалист», или «гуманист», окруженный соседями националистами, народ — «не знающий свою историю и своих исторических героев» в каком-то смысле являются штампами, которые, при желании можно обнаружить у любого этноса, на определенной стадии национальной консолидации, чаще всего в переходные, либо кризисные периоды. Подобные метафоры знакомы нам из армянского и грузинского контекста — начиная, с авторов-просветителей 18 и 19 вв.

Свежий пример обильного употребления подобного автостереотипа можно найти на примере азербайджанского самоописания. Согласно распространенному азербайджанскому автостереотипу азербайджанцы — это некий гостеприимный народ-интернационалист, который был обманут коварными соседями — националистами (в первую очередь армянами), и лишь обнаружив этот обман, «пробудился». Но при этом процесс «пробуждения» считается незаконченным еще до сих пор. Таким образом  азербайджанский контекст, так сказать, по стадиальности развития национального самосознания следует считать наиболее близким к талышскому, что и не удивительно, учитывая интегрированность талышей в азербайджанское общество.

Можно, конечно, выйти и за рамки чисто регионального контекста и вспомнить, что метафора «спящего» или только «пробуждающегося» народа в такой же степени была присуща и европейским народам в период становления современного национализма и современного национального самосознания. Лозунги «Пробудись Франция» («Италия», «Венгрия», «славяне» и т.д.), известны по событиям 19 века, сопровождающим процесс модернизации и распада государственных форм, основанных на средневековых универсальных принципах, с переходом к новым, основанным на национализме, формам.

Можно пойти еще дальше и вспомнить, что сама мотив «пробуждения» имеет очень древние корни и имеет свои проявления в мифах, легендах, эпических сказаниях (например, архетип «спящего богатыря»), сказках («спящая красавица») и религиозных доктринах («доктрина пробуждения» в буддизме, схожее словоупотребление в гностических, христианских, исламских текстах).

Из всего вышесказанного, на наш взгляд, очевидно, что представленная вторая группа талышских автостереотипов не представляет из себя практически ничего оригинального, а является совершенно типичной для этноса, находящегося на одной из стадий становления современного национального самосознания. Такое понимание позволяет нам представить закономерность процессов, которые в данный момент протекают среди талышей. Вписываемость процесса в круг определенных, описанных в науке закономерностей, делает возможным предсказуемость самого процесса в определенных рамках.

Конструирование истории: основные исходные структурные составляющие конструируемой модели.

Учитывая факт становления современного национального самосознания на определенной стадии, вполне логично предположить довольно бурный процесс «конструирования» собственной истории у талышей.

Исходя из материала, можно заметить, что процесс конструирования национальной истории происходит ориентировочно в рамках некой заранее заданной и типологически знакомой модели. Основные несущие составляющие такой модели типологически сравнимы с другими моделями национальных историй, как минимум у соседних с талышами народов. В контексте несущих составляющих конструируемой модели, можно выделить также некие ритуальные выражения и фразы, которые имеют автономную, как бы «заклинательную» функцию в независимости от конкретного содержания истории (причем можно здесь понимать историю и в качестве науки истории и «историю» в качестве синонима нарратива, рассказа).

Кроме того, отчетливо заметна связь складывающейся модели национальной истории с основным автостереотипам, а также основным конфликтом в рамках противостояния по линии автостереотипы -гетеростереотипы.

Основными ключевыми словами, которые, по нашему мнению, и выполняют роль несущих составляющих модели, во многом предшествующих конкретному наполнению, могут быть следующие: 1) «древность» (древность народа и его истории), 2) «автохтонность», 3) «культурность» («создатели культуры», «носители культуры», «распространители культуры», «хранители и защитники культуры»).

Мы видели, что эти три концепта составляют основное содержание талышских автостереотипов. Они же входят в выделенную нами группу основных носителей конструкции модели, вокруг которой строится повествование о национальной истории. Что касается третьего концепта («культурности»), то его как мы увидим из материала можно разделить на дополнительные три-четыре составляющие, которые даны нами в скобках.

Т.о., если первые два концепта, определяют как бы статику модели, то последний, благодаря своим составляющим уже определяет переход к динамике (несение культуры, хранение, защита).

К этим трем составляющим национальной истории, совпадающим в целом с основным интегрированным автостереотипом, мы можем добавить еще две: героизм (борьба) и страдание (многострадальность).

Обе вместе эти составляющие, учитывая также функцию носителя культуры, задают основную ось конфликтной, динамической составляющей модели, которая получает свое полное выражение при дальнейшем введении в модель образа врага (который можно выделить в качестве еще одной составляющей), по всем основным характеристикам противоположного главному положительному герою повествования.

Первая как бы составляет активный залог динамики повествования, а вторая пассивный.

По нашему мнению все эти составляющие не только вытекают из конкретных фактов национальной истории, а во многом предшествуют им в качестве формообразующих схем.

Это подтверждается также практически буквальным совпадением перечисленных составляющих аналогичным концептам, известным из моделей истории по крайней мере народов нашего региона (не входя тут в более широкий круг ассоциаций и аналогий, которые, безусловно в более широком исследовании нашли бы свое место).

Опять таки, как и в случае с авто-и гетеростереотипами напрашивается аналогия с самыми в общем-то старыми и более или менее состоявшимися уже моделями истории, такими как армянская или грузинская. Концепты древности, автохтонности, культурности (с ее дробными составляющими), героической борьбы и страдания хорошо знакомы нам по этим моделям. В целом этой же модели в той или иной степени следуют или пытаются следовать складывающиеся курдская, ассирийская, азербайджанская и иные модели национальных историй. Из них азербайджанская в первую очередь, а возможно и курдская должна наиболее непосредственно влиять на талышскую модель. В азербайджанской модели бросаются в глаза те же концепты древности, автохтонности (при этом ориентация модели на тюркскость отнюдь не мешает этому — просто тюрки объявляются автохтонами региона), культурности, страдания и борьбы. Это при том что сами азербайджанцы в качестве тюрко-говорящих в моделях соседних народов выступают как одни из носителей именно прямо противоположных качеств. В частности, талышская модель (но с очень значимыми нюансами) тяготеет в конечном счете к этому варианту.

Кроме того, в рамках выявления структурных составляющих, предваряющих собой конкретное фактическое наполнение модели, довольно важно выделения почти ритуально фразы о необходимости «выявления объективной, настоящей истории», «настоящей истории». Контекст таких выражений предполагает, что существует настоящая, неискаженная история, которую надо и необходимо выявить, представить. Целью любого ритуала является действия, имеющее целью возрождения, возвращения изначального «истинного» состояния, искаженного благодаря различным факторам, в частности действиям, неких глобальных злоумышленников. Таким образом, фраза о «необходимости выявления объективной, настоящей истории», несмотря на претензию на научность, являются по своей структуре типично ритуальными, воспроизводящими в своей структуре, основной каркас любого ритуального действия.

Благодаря такой своей сущности, подобные фразы также могут быть в некотором роде включены в состав основных несущих для конструируемой модели.

Если из приведенных структурообразующих концептов попытаться выделить один основной, из которого как бы разворачивается остальной нарратив, то скорее всего наш выбор должен пасть на концепт «древности» и связанной с ним непосредственно автохтонности. Все остальные так или иначе, выводятся из этого основного, который совпадает также с основным автостереотипом первой группы. Так концепт «культурности» вполне очевидно вытекает из «древности, автохтонности и оседлости», концепт борьбы как бы вытекает в свою очередь из концепта о носителе, хранителе и защитнике культурности, а страдание уже является следствием борьбы. Вообще «древность» видимо является ключевым словом для начала и основания любой модели конструирования национальной истории в рамках региона. Из этого ключевого понятия выводится вся концепция. Здесь также возможно увидеть влияние мифопоэтической и ритуальной модели, согласно которой древность, близость к истокам, является синонимом истинности, близости к изначальному добру и т.п.

Иранская идентичность и «мидийская концепция» истории Азербайджана в контексте конструирования талышской национальной истории

Кроме структурообразующих деталей, менее абстрактной предпосылкой предваряющей конкретное наполнение национальной модели истории является иранская идентичность талышей и соответствующая политическая и цивилизационная ориентация. Кроме того, как бы готовым материалом для конструирования национальной истории в этом смысле является упоминаемая на талышских форумах несколько раз т.н. концепция Играра Алиева. Как известно еще в советский период в Азербайджане сложились две или три концепции истории. Одна из них основной упор делала на албанском, кавказском происхождении, другая на иранском, индийском. Третья — тюркская концепция особенно бурно развивается начиная с 90-ых гг.

Согласно иранской концепции, азербайджанцы являются, прежде всего, потомками и наследниками североиранских народов, в первую очередь: мидийцев, и иных и соответствующих культурных ценностей созданных этими народами. Естественно, что такая концепция практически идеально подходит для талышей. С одной стороны она позволяет использовать уже готовую концепцию, заменяя лишь азербайджанцев на талышей, а с другой позволяет представлять талышей в рамках самой исходной концепции как самых истинных азербайджанцев, либо как настоящих хозяев Азербайджана, а тюркоязычное население либо как ассимилированных «талышей», либо как пришельцев варваров.

Отождествление с иранским миром и обещеиранским культурно-историческим наследием позволяет также талышам почувствовать дополнительную психологическую опору в т.ч. и для придания аргументации своей формирующейся модели национальной истории, и для противопоставления себя в рамках таковой пришельцам «тюрко-монголам».

Список народов-предков

Список народов-предков талышей дается в рамках вышеупомянутой иранской концепции истории Азербайджана. В нем фигурируют древние народы населяющие Мидию, Атропатену, и территорию современного азербайджанской республики. Часть из этих народов ираноязычна, часть предположительно говорила на автохтонных языках этого ареала. Иногда эти народы могут приводится как предки талышей, иногда же непосредственно отождествляться с ними, как «древние талыши».

Среди народов-предков, либо древних народов, с которыми отождествляются современные талыши упоминаются следующие: маги, каспии, кадусии, скифы, мидийцы, азари, т.е. население древнего и средневекового Атурпатакана.

Иногда все эти этнонимы выстраиваются в хронологической последовательности, как различные наименования единого народа в разные периоды истории. Т.о замыкается цепь истории талышей от Древней Мидии до талышей современного Азербайджана.

Если мидийская теория в целом просто повторяет с соответствующими модификациями теорию И. Алиева о происхождении азербайджанцев, то упоминание народа «азари» (азарбайджанцы, азарийцы, с иранским «а» во втором слоге вместо тюркского «е» (азери, азербайджанцы)), является более современным дополнением. Иранский язык «азари» существовал на территории современного Иранского Азербайджана, впоследствии (в позднее средневековье) он был вытеснен тюркскими диалектами. Потомками носителей языка азари, в массе своей, и являются тюркоязычные жители современного Иранского Азербайджана (10). Фактически этот народ-носитель языка азари, условно называемый азарийцами или азарбейджанцами, и рассматривается талышами в качестве одного из своих непосредственных предков. Народ азари дополоняет недостающее звено в цепочки идущей от древних мидийцев к современным талышам. Интересно, что азарийское происхождение получает также расширительное толкование.

Термин «азари» фактически архаизируется, и переноситься на все народы из списка предков талышей. При этом, сам этноним азари объясняется талышами как слово обозначающее причастность к зороастрийской вере. Причем народ азари выступает как самый исконный и аутентичный носитель зороастризма. Более того, от этнонима азари, талышами, образуется новый термин — «азаризм», который объявляется синонимом зороастризма.

Список национальных героев

Наряду со списком народов-предков, можно составить и предварительный список героев национальной истории, своеобразный пантеон предков, который также находится в процессе формирования в рамках конструирования рассматриваемой модели истории.

Пророк Зардушт (Заратуштра) открывает данный список. Всего в нашем материале упоминаются следующие имена исторических деятелей региона, которые так или иначе входят в таблицу «знаменитых талышей»: 1 Зардушт, 2 Бабек (Бабак Хуррам-дин) 3 Низами Гянджеви 4 Шейх Сафи Ардабили 5 Шах Исмаил 6 хан Мир Мустафа, хан Талышинский, 7 Мир Хасан хан Талышинский, 8 Алакрам Гумматов.

Обращает на себя внимание деление списка как бы на две части, в одной из них присутствуют исторические деятели, которые достоверно и точно могут быть идентифицированы как собственно талыши (два талышских хана и А. Гумматов — президент ТМАР). Другую часть списка включают имена (с 1-ого по 5-ый включительно) деятелей иранского происхождения, которые предположительно (Заратуштра), либо достоверно действовали, или происходили с территории современной Республики Азербайджан и собственно Азербайджана. Фактически, эта часть списка копирует список деятелей иранского происхождения, который наличествует среди тюркоязычных азербайджанцев в качестве собственного списка героев национальной истории. С другой стороны данная часть списка потенциально расширяема до включения в нее всех деятелей иранского происхождения на упомянутых территориях.

Интересно наличие в списке лидера талышского движения А. Гумматова. Личность Гумматова, это тот пункт, в обсуждении которого участники дискуссий — талыши, фактически не идут ни на какие уступки и смягчения позиции, в спорах с тюркоязычными азербайджанцами. И это при том, что именно этот пункт, вызывает наибольшее ожесточение у последних, при их дискуссиях с талышами. Однако талыши, склонные к демонстрированию мягкой, неконфликтой позиции в целом, в этом пункте проявляют наибольшую конфликтность. Это показывает символическую роль образа (скорее уже образа чем личности, несмотря на то, что Гумматов жив) Гумматова для становления талышской идентичности.

Гумматов как бы воплощает собой, и объединяет весь список национальных героев. Он фактически, объединяет в себе образы воина, пророка, провидца, борца за свободу, поднимающего восстание, мудрого политика, политика-воителя, мученика. Фактически это образ Вождя, харизматического лидера, основателя.

Судя по всему, весь список представляет как бы развертывание образов от полулегендарного основателя, культурного героя и пророка, до актуального вождя национальной борьбы и нового провидца и «основателя». На роль самого «великого талыша» претендуют именно номера первый и последний в списке.

Заключение

Таким образом, талышское движение в целом можно считать состоявшимся национальным движением. У формирующейся талышской национальной элиты есть определенный консенсус по неким базовым вопросам — национально-политическим целям движения, вопросу о лидере, об отношении к ключевым событиям новейшей истории, таким как провозглашение ТМАР в 1993 г. и т.д. Наблюдается также тенденция к консенсусу по вопросам национальной истории. Думается, что вопросы о литературном языке, алфавите (графике) и т.д., также имеют тенденцию к решению, хотя дискуссии здесь еще продолжаются.

Талышское движение уже сегодня можно считать фактором, оказывающим влияние на южнокавказский регион и сопредельные территории. Думается в дальнейшем влияние этого фактора будет только нарастать. Талышское движение уже прошло некую грань зарождения и первоначального становления, после которого свертывание его представляется маловероятным. Надо сказать, что по, нашему мнению, кристаллизации национального движения талышей и даже его радикализации способствует позиция руководства Азербайджанской Республики и значительной части азербайджанского общества, за исключением нескольких либерально настроенных деятелей, которая отличается крайней непримиримостью даже по отношению к вполне умеренным требованием о культурной автономии. Азербайджанское общество странным образом, пытается делать вид, что никакой проблемы нет, а все движение талышей, в целом довольно лояльно настроенное по отношению к самой азербайджанской государственности, и в отличие от армян, не требующее полной сецессии, объясняется в Азербайджане в рамках теории заговора и козней неких темных сил в типично советском стиле. Таким образом, помимо своей воли, азербайджанское руководство поощряет радикальные настроения среди талышей.

Дальнейшее укрепление идеологии тюркизма в Азербайджане будет способствовать отчуждению не только талышей, но и других нетюркских меньшинств таких как «парсы», для которых тюркская ориентация в корне неприемлема.

Думается, что все данные тренды: свершившийся факт становления талышского национального движения и талышского самосознания в его современных формах, непримиримая позиция азербайджанского общества, его нежелание видеть реальную проблему, вместо иррациональных объяснений в стиле «внешнего заговора» и продолжение «тюркизации» территории Азербайджанской республики, унаследованной еще от колониальной политики царской России, по отторжению края от иранского культурного мира — приведут к тому, что в течении какого-то периода времени — некая форма талышской государственности вполне может стать реальностью. Дальнейшее становление талышского движения несомненно будет оказывать и уже оказывает влияние на становление национальных движений других этнических меньшинств Азербайджана, и в первую очередь ираноязычных («парсы» и т.д.).

 

 

(9) Г. Асатрян «Некоторые вопросы традиционного мировоззрения заза» в «Традиционное мировоззрение у народов Передней Азии», Москва, 1992, с. 104-105.

(10) Г. Асатрян, «Существует ли народ азари?» в «Этюды по иранской этнологии», Ереван 1998, стр., 25-33.

Категории: Азербайджан, Конференции, Очерки по истории и культуре талышского народа. Выпуск 1, Талыш

« Искажение истории в Азербайджане на рубеже ХХ–XXI вв.: ответ моим оппонентам (II)
» Система региональной безопасности Южного Кавказа и проблемы суверенитета
 

 

Видеоматериалы

Дальше

Фото

Дальше

 
Региональная общественная научно-исследовательская организация «Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона»