РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



К вопросу о народных верованиях талышей

Южный Каспий на протяжении столетий был и остается специфической контактной зоной. Одна из особенностей этого региона — консерватизм мышления, присущий населяющим его народам, их подчеркнутая приверженность традициям предков, что, безусловно, наложило некий архаический отпечаток даже на сравнительно поздние культурные слои и нашло отражение в фольклоре и народных верованиях.

Талышам, гилянцам и прочим народам Южного Каспия, объединенным иранским субстратом и позднее — общемусульманской культурой, удалось сохранить весомый самобытный культурный пласт. Несмотря на безусловно мусульманскую доминанту в менталитете, многие из них, в том числе и талыши, донесли до нашего времени целый ряд доисламских элементов, представляющих особый интерес для сравнительного религиоведения.

Народные верования талышей — яркий образец религиозного синкретизма. Именно вышеназванными факторами объясняется и богатство талышского фольклора, его жанровое разнообразие и самое главное — уникальность персонажей даже на фоне сюжетов типичных для всего переднеазиатского региона.

Субстратные герои иранского происхождения уживаются в талышских сказаниях с популярными исламскими святыми, пророками, также ставшими неотъемлемой частью устного творчества талышей.

В данном очерке мы остановимся главным образом на двух персонажах, чьи функции в народных верованиях отчасти перекликаются. Один из них — Сийах Галеш — абсолютно аутентичный представитель доисламского субстрата (Arakelova 2003, pp. 171-176 ), другой же — Св. Хидр — мусульманской традиции.

Сийах Галеш, или Черный пастух — главный хозяин и страж всех коров (термины галеш и курд в прикаспийских диалектах означают соответственно пастухов крупного и мелкого рогатого скота). Покровительствуя коровам, Сийах Галеш повсюду сопровождает пасущиеся стада, приводит домой отбившихся от стада, усмиряет и наказывает непокорных животных, слегка раня, запутывая их ноги веревкой, подкрадываясь и пугая их так, что они падают, а иной раз даже вбивая их рогами в землю, так что ноги остаются в воздухе. Оградить животное или избавить его от наказания Черного пастуха может лишь сам хозяин. Прежде чем привязать корову, он должен провести рукой у нее над головой, упомянув Аллаха, и очертить круг ножом вокруг животного. Прежде чем разрезать веревку, в которой запуталась корова, он также должен выполнить целую магическую процедуру: очертив тот же круг, полить воду на голову корове, накрыть ей морду платком и прочитать молитву.

Сийах Галеш поощряет радивых пастухов и добросовестных хозяев скота, одаривая их черной веревочкой, приносящей удачу, способствующей приросту скота и увеличению удоя. Он может пожаловать угодившим ему волшебное яичко или кусок мяса, которые следует положить соответственно в мешок с рисом и обеденный горшок, чтобы запасы продуктов в доме никогда не иссякали. Но тот, кому улыбнулась такая удача, не должен никому рассказывать о чуде, иначе оно исчезнет.

Чтобы угодить Сийах Галешу, необходимо держать хлев в чистоте, бережно обращаться с животными, особенно с беременными и с молодняком. В ночное время нельзя выносить из дому или продавать молочные продукты, а в некоторых вариантах — даже самим употреблять их до прихода утра (Asatrian, 77).

Иранский писатель Садек Хедаят описывает Сийах Галеша как нелюдимого пастуха; он пасет стадо диких коров ъ местности, носящей его же имя и являющейся заповедником Черного Пастуха. Каждого, кто осмелится охотиться здесь, ждет кара божества — их находят мертвыми, а некоторых после охоты постоянно преследует беда (Хедаят, 321). Вообще, надзор Сийах Галеша за процессом охоты выходит за рамки его заповедника, что делает его в конечном итоге покровителем животных вообще. Считается, что каждый охотник имеет право лишь на определенное количество добычи, в зависимости от благосостояния, нравственного облика и прочих факторов, причем убитые животные — не случайные жертвы, а проклятые Черным пастырем за какие-то проступки. Задумавшего взять у природы больше необходимого Сийах Галеш сначала предупредит каким-либо знаком-препятствием (поломкой оружия и т.д.); если же человека и это не остановит, то его ждет наказание Черного пастыря — так, к примеру, бесследно пропадают в горах или в лесу охотники.

В Гиляне и Мазандаране можно встретить и другие варианты облика Сийах Галеша: это либо старик-невидимка, закутанный в черную шерсть и с посохом в руке, либо здоровый смуглолицый юноша. Компаньон Черного пастуха — его любимец огромный олень, а иногда и сам пастух может появиться в виде оленя или газели (Asatrian, 75-76).

Тех, кому повезет увидеть или, точнее, распознать Черного пастуха в старике, смуглолицем юноше или олене, как и тех, кому он откроется сам, ждет большая перемена в жизни — удача, богатство и счастье будут сопутствовать ему всегда, покуда он хранит свою встречу в тайне.

Ряд достаточно противоречивых характеристик Черного пастуха говорит о том, что мы имеет дело с амбивалентной фигурой — последнее в принципе свойственно подобным персонажам: достаточно вспомнить колоритный образ греческого Пана и его древнеримского собрата Фавна. Игривый Пан — покровитель стад, лесов и полей, большой ценитель пастушеской свирели с не меньшим усердием покровительствует стихийным разрушительным силам земли, а одна из его излюбленных забав — сеять панику. Аналогичными чертами обладают и духи-покровителм животных у прочих иранских народов (Намад-кал у луров, Маме Шиван и Гаване Зарзан у езидов и т.д.).

На хтоническую природу Сийах Галеша указывает и его цветовая атрибуция: «черный» как часть его имени, смуглость его кожи или цвет шерсти, в которую он укутан, наконец, дар его — черная веревочка, помимо указания на сакральность, однозначно связывают этот персонаж с землей, что вполне естественно для покровителя животных. Одновременно его домен должен распространятся и на пастбища, леса, растительность в широком смысле, превращая фигуру Черного пастуха в настоящее хтоническое божество с двойственными характеристиками.

Обратимся теперь к святому Хидру, который берет на себя аналогичные полномочия — покровителя скота — у северных талышей. Интересен уже сам генезис этой функции Хидра в талышских верованиях.

Если Сийах Галеш изначально связан со сферой скотоводства (на что однозначно указывает составляющая га в его имени) и лишь через эту сферу — с пастбищами, растительностью и, естественно, плодородием, природой в целом и т.д., то в случае с Хидром наложение функций происходило, возможно, обратным образом.

Изначальная связь с водой в арабо-мусульманской традиции, как и связь с зеленью — две главные составляющие образа аль-Хидра. Связь с зеленью подчеркнута в источниках особо ярко: аль-Хидр садится на белую шкуру, которая становится зеленой от прикосновения святого; Аль-Хидр, как владыка моря, молится на зеленом ковре на поверхности воды. Аллах обращается к нему у источника жизни: «Ты — аль-Хидр, и земля станет зеленой там, где ступит твоя нога» (Папазян, с. 91). С зеленым цветом отождествляется и сама вода — основной домен аль-Хидра. Кстати, сам корень имени персонажа, помимо собственно зеленого, может означать и черный, и промежуточные оттенки — бурый, серый, а также свежую сочную зелень.

Ну кому же еще с приходом ислама местная традиция могла вручить покровительство над скотом, если не властелину вод и зелени — трудно найти более надежного преемника для предполагаемого субстратного южнокаспийского покровителя стад, вытесненного монотеистической традицией.

Кстати, поскольку образ Хидра часто переплетается с образом другого святого — пророка Илии, также имеющего отношение к водной стихии (так что у многих иранских народов превалирует единый образ с двойным именем — Хидр-Ильйас, Хирдильяс и т.д.), то и функции покровителя домашних животных иногда перемещаются с Хидра на Илию.

В талышском фольклоре встречается также перемещение этой функции на Мусу (библейского Моисея): в одном из преданий (ТНПС, ее. 15-16) по просьбе Мусы Бог создает собаку для охраны стад от волков. В данном случае связь двух персонажей, вероятней всего, объясняется их общей коранической биографией: многие комментаторы усматривают аль-Хидра в «рабе Аллаха», встретившемся Мусе во время его путешествия «к слиянию двух морей» (аллегория поиска бессмертия), другие же видят его в слуге Мусы, сопровождавшем его в этом путешествии.

Другой образец талышкого фольклора донес до нас еще одну важную характеристику аль-Хидра, напрямую связанную с уже упомянутыми — его связь с вечной жизнью, бессмертием («…Аллах дарует тебе бессмертие» — (Friedlander, apud: Папазян, с.91)). Эта связь обеспечивается, безусловно, водной стихией — главным доменом аль-Хидра. Вода как источник жизни, как среда, сохраняющая живое семя, как источник самой космогонии, как символ обновления, уничтожающий прошлое, наделяет Хидра некоей властью над временем. В талышском предании (ТНПС, с.20) Хидр владеет живой водой, которой хочет окропить людей, дабы они обрели бессмертие. Однако ворон, которому и поручена данная миссия, пытаясь окропить себя самого, проливает воду из клюва на самшитовое дерево. С тех пор оно -вечнозеленое, что в данном контексте может трактоваться как вечномолодое, т.е. практически бессмертное.

Таким образом, «водность» природы Хидра, ответственная за произрастание, рождение, возрождение после смерти, за вечную цикличность природного процесса и наделяет святого властью над временем. Недаром в кораническом пассаже аллегорический поиск бессмертия Мусой (хотя и не увенчавшийся успехом) (Коран 18, 59-81) так или иначе связывают с Хидром (см. выше).

Кстати, водная природа также придает некую двойственность образу, I как и связь с землей. Элиадэ справедливо отмечает амбивалентные j. чувства страха и влечения водой, одновременно и разрушающей и рождающей, убивающей и дающей жизнь (Элиадэ, с. 198).

Библиография

Arakelova — V.A. Arakelova The Siyah-Galesh and Deity Patrons of Cattle-Breeding Iranian Peoples. — Iran. Questions et connaissances. Vol. III. Paris, 2003.

Asatrian — G.A. Asatrian The Lord of Cartel in Gilan. — «Iran and the Caucasus», BRILL, Leiden, vol. 6, 1-2, 2002

Папазян — A.A. Папазян. Аль-Хидр и Илья: Мифологические истоки аналогии. Палестинский сборник, 28 (91). Ленинград, 1986, ее. 89-97

Хедаят — С. Хедаят. Нейрангистан. — Переднеазиатский этнографический сборник. Москва-Ленинград, 1958, сс.259-336

Элиадэ — М.Элиадэ. Очерки сравнительного религиоведения. Москва, 1999.

ТНПС — Талышске народные предания и сказки. Ереван, 2005.

Категории: Конференции, Очерки по истории и культуре талышского народа. Выпуск 1, Талыш

« Очерк культуры и искусства талышей
» Эрдоган загнал Израиль в эпицентр кавказских «разборок»
 

 

Видеоматериалы

Дальше

Фото

Дальше

 
Региональная общественная научно-исследовательская организация «Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона»