РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Сохранение языка — сохранение народа: некоторые проблемы формирования литературного талышского языка

Как известно, научное исследование талышского языка началось с XVIII века. Первыми исследователями талышского языка были русские и европейские ученые. После присоединения Талышского Ханства к России в 1828 году, деятельность русских ученых в этой области еще более расширилась.

Разумеется, мы о них всегда помним и высоко оцениваем их вклад в дело изучения талышского языка. Вместе с тем, следует отметить, что большинство исследований в области талышского языка проводилось исследователями — любителями, зачастую просто путешественниками, и носило не регулярный, а случайный характер. С другой стороны, побывав в тесном контакте с населением Талыша, многие из них довольствовались сбором и простой письменной фиксацией устной талышской речи — текстов, песен, сказок и т. д. и, анализируя их, пытались, таким образом, создать определенное представление о талышском языке.

Изучение талышского языка как объекта научного исследования началось только в XX веке. В этом деле заслуги Б. В. Миллера неоценимы.

Следует отметить, что, несмотря на подключение в первой половине прошлого столетия к исследованию талышского языка талышской интеллигенции, все же не удалось избавиться от ошибок и искажений, изначально сопровождавших процесс изучения талышского языка. Точнее, талышские исследователи не ввели ничего принципиально нового, а ограничились только образцами устной талышской речи, что и их европейские и русские коллеги. В этом нетрудно убедиться, если познакомиться с образцами учебников талышского языка, художественной литературы и переводов на талышский язык различных произведений, осуществленных в 30-х гг. XX века. Не случайно сам Борис Всеволодович Миллер подверг резкой критике всю имевшуюся тогда литературу на талышском языке, и выразил удивление факту, что знание родного языка самой талышской интеллигенцией было поверхностным и слабым (1).

Увы, и в последующих исследованиях в области талышского языка допускались сплошные искажения и ошибки, для устранения которых ничего не предпринималось.

В результате всего этого накопилось огромное количество проблем в области формирования литературного талышского языка, среди которых хотелось бы выделить нижеследующие.

1. Название слов, т.е. как правильно следует написать и произносить слова… Эта проблема сливается с проблемой так называемых говоров в талышском языке.

Она имеет прямое отношение к формированию литературного талышского языка. Не секрет, что отсутствие письменности и образования на талышском языке привели к тому, что одно и то же слово по — разному произносится и пишется иногда даже в соседних друг с другом деревнях. Исходя из этого, некоторые, особенно талышские поэты, в своих стихотворениях стараются всеми способами сохранить именно свое произношение и решительно протестуют против редактирования их работ. В результате получается так, что наши поэты воле-неволе выступают против формирования единого литературного языка для всех талышей Азербайджана.

Все специалисты, занимающиеся исследованием талышского, языка придерживаются того мнения, что основой для формирования литературного талышского языка должен служить ланконский говор талышского языка. Это обосновывается, в первую очередь, тем, что на территории Ланконского района проживает больше талышей, чем, например, в Ликском, Осторинском или Масальском районах. Как известно, численность населения Ланконского района составляет 200,7 тысяч человек, из них свыше 90% составляют талыши (2). Кроме этого, в приграничных с Ланконским районом деревнях Ликского и Осторинского районов, и почти все население Масальского района тоже разговаривает на так называемым «ланконском говоре». Общие закономерности формирования литературного языка у других народов подтверждает правильность такого выбора. Но при этом, по нашему мнению, приходится учитывать некоторые моменты.

Мы убеждены в том, что когда говорим о «ланконском говоре» как об основе формирования литературного талышского языка, имеем в виду не произношение ланконцев, а названия конкретных слов у талышей Ланконского района. Дело в том, что из-за более тесных контактов с неталышским населением Азербайджана и тяги к так называемой «цивилизации», в говоре ланконских талышей, больше чем у остальных, наблюдаются искажения в произношении того или иного слова. Среди ланконских талышей наблюдается очевидное стяжение слов и падение того или иного звука при произношении. Например, в ланконском говоре почти полностью отсутствует звук «т»: дус(т) — друг, вис(т) — двадцать, дас(т) — рука и т.д.

Исходя из этого, мы предлагаем для литературного талышского языка выбрать не «ланконское произношение», а то, как ланконцы называют то или иное слово. Например, слово «брат» в Лике произносится как «боя», в Осторе — как «бывя», а в Ланконе и Масале -как «быйя». Мы предлагаем, для литературного языка выбрать именно вариант «быйя». При этом остальные варианты не исключаются, а употребляются как синонимы слова «быйя». Приведем еще несколько примеров:

Слова Ланкон Масал Осторо Лик

шея гий гий гый Гый
глаз чяш чяш чаш чаш
дрова езым езым изым Изым
локоть нывенъяня нывенъяня   Нийянъяня
ласточка пярысгылы пярысгылы пярыстыл Пярестыь
ячмень ъяв ъяв йяв ъяв
ребёнок яьыл яьыл щырдян Яьыл
подмышки кяшя кяшя кяшябын Кяшябын

Большие споры ведутся вокруг звука «ц», который наблюдается в основном в произношении осторинских талышей. Из-за того, что и в 30-х, и в 90-х годах прошлого века формированием литературного талышского языка, написанием книг и изданием газет в основном занимались выходцы из Осторинского района (3. Ахмедзода, Г. Мамедов, С. Асадуллаев и др.), они дали данному звуку, как говорится, «официальный статус».

Надо учесть тот факт, что звук «ц» характерен в основном для тюркских языков. Кроме этого, в языке остальных талышей тоже не наблюдается такой звук, он чужд талышскому языку, который является более свободным в произношении и не требует дополнительных усилий для произношения того или иного звука. Исходя из этого, мы полностью исключаем из талышского языка данный звук.

Надо признать, что в затронутом вопросе среди специалистов пока нет единого мнения, и споры по этому поводу продолжаются. Но в остальных вопросах среди специалистов существует полное согласие.

Но вся беда в том, что даже после достижения согласия в вопросе о ланконском говоре как основе литературного языка, все равно каждый автор продолжает писать не на ланконском, а на своем собственном говоре. Об этом свидетельствуют талышские газеты и книги, изданные разными людьми. Убеждены, что пока у нас не будет возможности учиться на своем языке, не будут созданы специальные комиссии для разработки единых литературных норм правописания талышского языка, такое положение будет продолжаться…

Не секрет, что современный так называемый «азербайджанский (тюрксий) язык» в основном формировался на базе языков местных народов — талышей, парсов, кюрдов, лезгин, албанцев, а также фарсидского и арабского языков. Хотя в настоящее время ученые — лингвисты Азербайджана стараются усилить именно «тюркское начало» в этом языке путем приобщения в основном турецких слов, все равно полностью избавиться от слов, полученных из языков местных народов Азербайджана у них не получится, так как словарный запас самого турецкого языка тоже во многом образован благодаря этим же языкам.

Для наглядности приведем несколько примеров:

Русский язык Талышский язык тюркский язык
край кяно Кянар
добродетель сяха сяхавят
благоустроенный обод абад
приличие абру абыр
Стыд Щяйо щяйа
Скиталец сяргярдон Сярэярдан
Ум Аьыл Аьыл
человек одям адам
навы адят адят
свободный озод азад
Азербайджан Озорбойъон Азярбайъан
болезнь озо зар
Тело ъон ъан
Пощада ямон аман
Стон ащу-зор ащ-зар
Рама чарчивя чярчивя

Но, как говорится, это не наша проблема. Наша проблема в том, что сегодня многие даже образованные талыши эти слова произносят не как исконно талышские, а на тюркский лад, т.е. якобы полученные из тюркского языка слова.

Кроме этого, в талышоязычной прессе и литературе, к сожалению, даже в «Грамматике талышского языка» Ш.А. Садыхзода, не говоря уже об устной разговорной речи, присутствуют многие талышские или тюркские слова с тюркскими окончаниями, таких как — лы, -ли, -чы, -чи, -мыш, -миш, -муш и т.д. Например:

Чайханщик — чайчи (тал. чайявон), опаздывать — эеъикмиш бей (лангийей, бя ди дягынийей), охотник — овчи (нечийявон, бярякяш).

Немалое значение в формировании литературного талышского языка играют союзы, модальные слова и частицы. Это объясняется тем, что многие из этих слов давно уже забыты и, особенно, в печатной продукции не употребляются; вместе них употребляются слова, взятые из других языков, которые употребляются в тюркском языке. Ниже мы приводим основные такие слова:

Сочинительные союзы: интаси — однако, но, вместе с тем; янъях — однако, но; бяс — а, же; ийян — и; го..лч>… — то…то; -ян (энклитический) — а, и, же, также; йа//йаян//йаянки — или; щям…щям//щям…щямян — тоже; йа…йа, га…га, айя…айя — или…или; ня.„ня//ня…нян — ни…ни; йяне-то есть.

Подчинительные союзы: чумчыко — потому что, так как; ещаня — если, гирям — если; филяьят — если даже; бячяй горя ки…//бячяй горыш — для того чтобы, потому что, так как, поэтому; бяня — подобно тому как, ьязиня — подобно тому как; вахты (ки) — когда, в то время как, ки — кто, который, так как; сябин бяй (ки) — так как, потому что; тося — как только, когда; щаканя — иногда; яве ки — и поэтому, вот и поэтому, вот почему.

Модальные слова: щялбяття — конечно; рости — правду говоря; щяьиьят — правда; щукмян — непременно; росте — правда; ьасбу -может быть; ьавяр — может быть; мявот//мявотбян//мявотян — оказывается, щичмяся — оказывается; жыго бызын//жоьо бызын//жобызын — будто; винде бейдя ки//виндейдяш//виндейдяш ки — как видно, как видишь, как видите; охой — наконец-таки, в конце концов; мылхяс — итак, словом, одним словом, короче говоря; хылося -словом, одним словом, короче говоря, итак; бызын — будешь знать; мявужи — кажется, зяб — удивительно, интересно.

Частицы: лап — очень; де — даже; ян — самый; бяс — почему, зачем; чы — как, какой; бой//боян(ян) — давай//давайте; быдя — пусть; щяни — пусть, пускай, еще, уже, более, больше; щянийян — еще больше; янъях — только; охо — ведь; щяля — еще; гырд — совсем; чян — а; бини -смотри(ка); бунум -дай-ка посмотреть; -що — же; яни//ни — же; кыли -слишком, особенно; яъяб — странно, чудесно; зяб — удивительно; маьыл — хоть, хоть бы, ламяля — хоть, хотя бы; щич ныбу — хотя бы; бягям -разве, неужели.

Одной из главных проблем современного талышского языка является правописание глаголов. В современной устной речи талышей в основном наблюдается стяжание глаголов, что активно переходит и в область письменности. Это вызывает у нас оправданную тревогу за судьбу нашего языка.

Стяжание глаголов в талышском языке в основном происходит в прошедшем и настоящем временах, отчасти в будущем времени. (…)

Но, несмотря на все это, вышеуказанные проблемы все-таки не являются главной опасностью для талышского языка и талышского народа в целом. Главной опасностью, по нашему глубокому убеждению, является искажение нашего сознания. Эти искажения приводят к тому, что постепенно мы становимся «неталышами». То есть, мы называем себя талышами и даже разговариваем на талышском языке. Но, к сожалению, тот талышский язык, на котором мы разговариваем, постепенно перестает быть «талышским»: мы думаем, разговариваем и пишем не на талышском языке, а фактически на тюркском языке, хотя при этом большинство слов, употребляемых нами, остаются талышски ми.

Автор первого фундаментального научного труда по талышскому языку Б. В. Миллер обратил внимание на такую странную особенность талышского языка, выходящую за рамки как иранского языкознания в особенности, так и индоевропейского в целом. Вот что пишет Миллер: «Порядок членов предложения в общем свободный, ограничиваемый только следующими положениями:

1. Все определения и группы определений всегда, без всяких исключений, предшествуют словам определяемым, так что здесь мы имеем положение, диаметрально противоположное тому, которое имеет место в новоперсидском языке (так называемый персидский «изафет»).

2. В нормальной, свободной от эмоций речи сказуемое следует за подлежащим и стоит в конце предложения.

3. Любой член предложения может быть выделен логическим ударением, может переменить свое обычное место (инверсия) и даже занять его в начале предложения» (Талышский язык, стр. 206).

Эту мысль повторяет и Л.А. Пирейко. Она пишет: «В предложении порядок слов достаточно свободен, но обычно подлежащее стоит в начале предложении, сказуемое — в конце, прямое дополнение предшествует сказуемому, косвенное дополнение ставится перед прямым, а обстоятельства времени, как правило, помещаются перед подлежащим: мишки мы бо тоно китоб бявардем — завтра я принесу тебе книгу. Обстоятельства места и образа действия тяготеют к сказуемому: мы ве китоб кядя щандедям — я много книг читаю дома» (3).

На приведенных автором примерах же мы легко можем доказать ошибочность данной мысли. Так в чем же заключаются ошибки Л.А.Пирейко?

Во-первых, отметим, что слово «мы» — в талышском языке означает личное местоимение косвенного падежа первого лица, на русский язык переводится как «меня», «мне». Правильнее было бы] написать слово «аз», означающее личное местоимение прямого падежа первого лица, т.е. «я» на русском языке.

Приведенные Л.А. Пирейко выражения на талышском языке правильно пишутся так: 1) машки (завтра) аз (я) бявардем (принесу) ботыно (тебе) китоб (книгу).2) аз (я) вей (много) китоб (книг); щандейдям (читаю) кядя (дома).

На одном этом примере ясно видно, насколько глубоко искажен наш язык. Думается, приведенные выше примеры правописания на талышском языке вполне могут вернуть способ передачи и построения’ талышской устной и письменной формы на правильные лингвистические рельсы.

Б.В. Миллер, как талантливый иранист, не мог не видеть, что налицо факт искажения самой сути языка. Однако, он был первопроходцем в глубоко трудоемком деле научного осмысления’ талышского языка, который за многие годы своего существования в окружающей его тюркской языковой среде не только потерял многие < индоевропейские и сугубо иранские лингвистические особенности, но и приобрел весьма чуждые последним способы построения предложения. Б.В. Миллер слышал и записывал устную талышскую речь, талышские предложения, которые представляли собой прямой перевод с тюркского языка с его способом построения предложения, без всякого намека на фонетические и морфологические характеристики самого талышского языка как рядового члена семьи иранских и индоевропейских языков. «Наша фонологическая характеристика талышского языка весьма не полна и, конечно, потребует дополнительных исследований, — писал Б.В. Миллер. — Выделение фонемного состава в новоизучаемом языке, к тому же почти бесписьменном, является задачей нелегкой. Наши материалы, кроме того, недостаточны, записывались нами на слух и не имеют под собою прочной инструментальной базы… Поскольку фонемы являются не просто звуками, а звуками смыслоразличающими, работа по их выделению в языке предполагает в исследователе достаточно полное знакомство с данным языком, с его грамматическим строем и лексикой». (4)

Из сказанного ясно видно, что порядок слов, т.е. построение предложения в талышском языке в основном соответствует русскому языку. Отсутствие в течение многих столетий образования на талышском языке привело к тому, что люди не только часто стали разговаривать на тюркском языке, но и еще по талышски они стали думать и разговаривать, строя предложения в соответствии с тюрксим языком. Например, вместо того, чтобы сказать «аз шейдям бя кя» -«аз» — я, «шейдям» — иду, — «бя кя» — «я иду домой», многие талыши говорят и пишут так: «аз бя кя шейдям» — «я домой иду», что соответствует построению слов в тюркском языке. Далее, например, по-тюркски принято говорить так: «Онлар иш эюрцбляр». По-русски это пишется так: «Они выполняли (какую-ту) работу». В настоящее время талыши в основном выражают эту же мысль таким образом: «Явон копюн кардя», что в корне не соответствует грамматическим нормам талышского языка, и искажает смысл отдельных частей речи. На самом деле по талышски эта мысль должна звучать так: «Явон кардяшоне ко». Потому что слово «кардей» в третьем лице множественного числа звучит именно как «кардяшоне». Форма «явон… кардя» не передает никакой мысли.

Таких примеров можно привести много, но, думаем, суть проблемы становится ясной. Нам предстоит исправить это положение. К сожалению, даже в «Грамматике талышского языка» А. Садыхзоде на это не обращено внимания.

В продолжении этой мысли приведем некоторые типичные примеры из книги «Ялифбо» («Азбука») (Баку, 1996) на талышском языке, написанной самими же талышами:

1. Не пишутся окончания, вследствие чего полностью искажается смысл предложения. Например: «Трактор коядя» (5). Авторы в этом предложении хотят выразить следующую мысль: «Трактор работает». На самом деле же получается так: «Трактор на работе» («Трактор» — трактор, «коядя» — на работе). Здесь в слове «коядя» не хватает окончание -и: «Трактор коядяй» — трактор работает.

Но даже при таком изложении мысль передается неправильно. Если соответствовать грамматическим нормам талышского языка, тогда следует написать таким образом: «Трактор бя койе» или «Трактор ко кардейдя».

С большим сожалением приходится констатировать, что почти все предложения аналогичного плана в «Азбуке» пишутся именно так, т.е. ошибочно!

2. На фоне фотографии школы пишется: «Ым мяктяби вяйе» (6). Во-первых, указательное местоимение «ым» применяется к одушевлённым, а в отношении неодушевлённых предметов применяется местоимение «ын».

Авторы в данном предложении стараются выражать эту мысль: «Это — школьный двор». На самом же деле получается так: «Двор этой школы».

Правильный вариант: «Ын че мяктяби сойе» — это — школьный двор.

3. «Ямя ды ся го, ды ся гомушымон шесте» (7). Авторы хотят передать этот мысль: «У нас две коровы и два буйвола». В чем ошибки авторов?

Во-первых, слово «имя» переводится на русский язык как «мы». Правильнее было бы применять слово «чямя» — «у нас». Конечно, эту мысль можно выразить и с помощью слова «ямя». Но, эта форма не типична для талышского языка.

Во-вторых, слово «ямя» («чямя») является личным местоимением первого лица множественного числа. Если мы будем склонять слово «щестей» — «есть», то сразу обнаружится грубая ошибка в написании, как данного слова, так и предложения в целом (…)

Если следовать логике авторов «Азбуки», то вышеуказанное предложение должно быть переведено именно так: Ямя (мы) ды (два) ся (голов) го (корову), ды (два) ся (голов) гомушымон (буйвола) щесте (он имеет). Как легко видно, получается полное искажение языка. Правильный вариант: Чямя щестымоне ды ся го, ды сян гомуш».

4. Отсутствует окончание множественного числа. Например, авторы пишут: «Киняш, зояш бяйи комягяти кардейдя» (8). Хочется сказать так: Дочь и сын помогают ей (бабушка имеется в виду. — Ф.А.). Но на самом деле получается так: — «Дочь и сын помогает ей»!?

Правильный вариант: «Киняш, зояш комяг(яти) кардейдян бяй» — Дочь и сын помогают ей.

5. Многие словообразовательные окончания в «Азбуке» пишутся на тюркском языке. Например: «Хымо фойдялийя мивяйе» (9). Первая часть (основа) слова «фойдялийе» — «фойдя» — исконно талышское слово, а послелог «-ли(йе)» взят из тюркского языка. Правильный вариант: Хымо фойдяйня мивяйе» — хурма полезный фрукт.

Таким образом, происходит деформация нашего сознания, что приводит к прямой потере национальной идентичности.

Нам предстоит разработать четкие грамматические нормы употребления отдельных имен существительных в талышском языке.

Библиография

(1) Миллер Б.В. Талышский язык. М., 1953, стр. 26.

(2) См.: Studies in languages of Azerbaijan. Vol. I-II. Edited by J. Clifton. — Dallas, Texas, 2002, p. 51-91.

(3) Пирейко Л.А. Талышско-русский словарь. М., 1976, стр. 348-349.

(4) Миллер Б.В. Там же, стр. 232.

(5) Мамедов Н.Х., Агаев Ш.О. Алифбо. Боку, 1996, стр. 31 (на талышс. яз.).

(6) Там же, стр. 39.

(7) Там же, стр. 47.

(8) Там же, стр. 55.

(9) Там же, стр. 58.

Категории: Конференции, Очерки по истории и культуре талышского народа. Выпуск 1, Талыш

« Отношение России и США к статус-кво в зоне карабахского конфликта (II)
» Сведения лейтенанта Камиля Трезеля о Талышистане и талышах (1808)
 

 

Видеоматериалы

Дальше

Фото

Дальше

 
Региональная общественная научно-исследовательская организация «Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона»