ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



Российско-турецкие отношения: от пантюркизма к добрососедству?

На сегодняшний день историческая парадигма, согласно которой Россия и Турция являются непримиримыми врагами, сломлена. Реализуя свою политику на постсоветском пространстве, Анкара, постепенно переориентирующаяся с кемализма на неоосманизм с очевидным исламистским подтекстом, уже не грезит об идеологических химерах, к числу которых относится и пантюркизм. К такому выводу пришли участники первого заседания Казанского экспертного клуба Российского института стратегических исследований, организованного Приволжским центром региональных и этнорелигиозных исследований РИСИ в последний день сентября. Целью конференции «Турецкое влияние на постсоветское пространство» стало  научно-теоретическое осмысление политических, международных, социально-экономических и культурных аспектов политики Турции на постсоветском пространстве.

С обзорным докладом о внешней политике Анкары в отношении России от  Османской империи до наших дней выступил один из лучших российских специалистов по Турции, руководитель Центра евразийских и международных исследований КФУ Булат Ягудин. Эксперт напомнил о сложной истории российско-турецких отношений, в которой были как войны за раздел сфер влияния на Кавказе, так и периоды довольно тесной дружбы (значительную роль в становлении кемалистской Турции сыграла большевистская Россия, оказывавшая соседям моральную и финансовую помощь) и прагматичного партнерства (например, в шестидесятые годы и в по окончании кипрского кризиса).

После падения «железного занавеса», когда турки получили возможность войти на территорию не только России, но и всего постсоветского пространства, бывший СССР пережил настоящую турецкую торговую и строительную экспансию. В то же время, подчеркнул Булат Ягудин, у Турции не было ресурсов, чтобы стать политическим или хотя бы экономическим «паровозом» для новых независимых государств, сколько бы не связывало их абстрактное «тюркское единство». Это стало очевидным уже к середине девяностых годов прошлого века. «Политически у турок не было и нет сил освоить постсоветское пространство, — констатировал руководитель ЦЕМИ КФУ. – Современный турок более озабочен не идеологемами, а собственным карманом». Однако политика Турции как государства, признал Ягудин, действительно меняется. С приходом к власти Реджепа Тайипа Эрдогана страна получила новый импульс. «То, что Турция активно расширяет влияние на сопредельные страны, прежде всего, Ближнего Востока – безусловно, — отметил Булат Ягудин. – Но Эрдоган идет туда не как исламский лидер, а как руководитель мощного, динамично развивающегося светского государства. С другой стороны, идя на уступки своему электорату, он становится и лидером крупного исламского государства».

Россия установила с правительством Эрдогана «прекрасные отношения». По оценке Ягудина, они «на наилучшем уровне после периода флирта Ататюрка с большевиками»: развивается торговое сотрудничество, реализуются совместные проекты в газовой и энергетической сферах, и в то же время Турция не акцентируется на проблемных моментах во взаимоотношениях с Россией (в частности, в кавказском регионе). «Анкара не собирается активизироваться на постсоветском пространстве, сконцетрировавшись на ближневосточном и африканском регионах, — убежден Булат Ягудин. – Россия – лишь один из элементов ее многовекторной политики».

Большой интерес участников Казанского экспертного клуба вызвали два выступления, посвященных этнополитическому (докладчик – руководитель Приволжского филиала РИСИ Раис Сулейманов) и религиозному (завотделом истории общественной мысли и исламоведения Института истории АН РТ Дамир Шагавиев) влиянию Турции на Татарстан.

Кратко рассказав об истории татаро-турецких связей, Раис Сулейманов проиллюстрировал их известными строками великого татарского поэта Габдуллы Тукая, век назад ярко и метко высмеивавшего татар, ориентирующихся на Турцию. Начало-середина девяностых годов – времена татарстанской фронды —  ознаменовались оживлением отношений Казани и Анкары: заключались многочисленные торговые и экономические договора (так, турки построили в казанском Кремле грандиозную мечеть Кул-Шариф), открывались татаро-турецкие лицеи (Булат Ягудин назвал их деятельность «благом» — по его мнению, ученики этих заведений получали отличное образование, приобщались к турецкой и западной культуре). «Тогдашний президент Татарстана Минтимер Шаймиев видел в Турции образец светского и демократического государства, которым должен стать независимый Татарстан, — констатировал эксперт. – Однако на сегодняшний день турки не стремятся политически закрепиться в регионе (достаточно сравнить активность турецкого и иранского консульства в Казани). Кроме того, нынешний президент РТ Рустам Минниханов ориентирован на страны Юго-Восточной Азии, в частности, Сингапур, а отнюдь не на Восток».

Дамир Шагавиев подробно рассказал как об официальных (по линии ДУМ РТ, турецкого Министерства по религиозным делам, межвузовских и научных связей), так и неофициальных (нурсизм, суфизм) татаро-турецких контактах в религиозной сфере. По его словам, турки проявляют большой интерес к изучению татарского богословского наследия конца XIX – начала XX века (джадидизма), уделяя особое внимание трудам Мусы Бигиева. «От нас, татар, — и мы чаще всего слышим это от представителей европейских государств — ожидают новой модели ислама, в частности, исламского образования», — пояснил Дамир Шагавиев. При этом количество татарских студентов-теологов, обучающихся по магистерским программам в Турции, как и получивших там образование имамов, немногим превышает десяток человек. «Это направление у нас не развито», — указал специалист.

Что касается почитателей запрещенных в России трудов турецкого богослова Саида Нурси, а также считающегося продолжателем его дела Фетуллы Гюлена, то, отметил Дамир Шагавиев, «гюленовцы как работали раньше, так и сейчас работают». По его словам, общеобразовательная подготовка в «гюленовских» татаро-турецких лицеях (турецкие преподаватели покинули эти учебные заведения в 2008 году) действительно была на высоком уровне, при этом никакого давления в религиозном плане на учащихся (в отличие от некоторых государств постсоветского пространства, особенно Центральной Азии) не оказывалось. Сейчас «гюленовское» направление обширно представлено на рынке религиозной литературы.

Шагавиев определил «гюленовский» ислам как столь же традиционный, как и у татар, но с явной нотой модернизма. «Это «мягкий ислам», один из вариантов т.н. евроислама, — заметил эксперт. – Так, в некоторых их учебных заведениях, правда, не в Татарстане, были кружки балета, что для мусульман неестественно. Известно также, что Фетулла Гюлен разрешал девушкам не надевать платок, если им из-за этого запрещается учиться в вузе, и т.д.». В то же время, напомнил Шагавиев, не следует забывать и о влиянии на это идейное направление наследия Мусы Бигиева: «у евроислама, получается, татаро-турецкие корни». Пропагандистами гюленовских идей в РТ являются татарские интеллектуалы, среди которых бывший советник президента республики, философ и идеолог евроислама Рафаэль Хакимов, писатель Разиль Валеев, главный редактор независимого еженедельника «Звезда Поволжья» Рашит Ахметов, добавил Раис Сулейманов.

Последователи различных суфийских тарикатов в Татарстане немногочисленны и не ведут активной миссионерской работы. «У нас много точек соприкосновения, но религиозный турецкий фактор на территории Татарстана широко не представлен, не развернут, не развит», — заключил Дамир Шагавиев.

Начальник сектора кавказских исследований РИСИ Яна Амелина, доклад которой посвящался отношениям Турции с государствами Закавказья, отметила, что мнение об усилении турецкого влияния в регионе и на постсоветском пространстве в целом особенно активно поддерживается и распространяется армянскими общественно-политическими кругами и СМИ. С одной стороны, озабоченность армян, переживших геноцид 1915 года и являющихся непосредственными соседями турок, вполне понятна. С другой — порой реакция Еревана (в широком смысле) на те или иные действия или заявления турецкой стороны выглядит очевидно преувеличенной, точно так же, как развернутая частью российских аналитиков и СМИ информационная кампания, призванная доказать якобы наблюдающийся рост турецкого влияния в Абхазии и попытки абхазов «затащить» Турцию на свою территорию. Аналитикам же следует избегать пропагандистских преувеличений.

Доклад председателя казанского Общества ревнителей истории Василия Ордынского посвящался ситуации вокруг турок-месхетинцев. Рассказав о происхождении и истории этого народа, исследователь описал его современное положение, указав, что противоправные действия отдельных турок-месхетинцев, вызывающие возмущение славянской общественности Юга России, безусловно, не испирированы официальной Анкарой.

Эксперты согласились, что, хотя стремление Турции усилить свое геополитическое влияние распространяется и на постсоветское пространство (как заявил 6 октября на прошедшей в Анкаре международной конференции с характерным названием «Двадцатилетие независимости тюркоязычных государств» президент Турции Абдулла Гюль, Турция, Азербайджан, Казахстан, Туркменистан, Кыргызстан и Узбекистан – «одна нация и шесть государств»), сейчас оно не представляют серьезной опасности национальным интересам России. Это, конечно, не означает, что на этом направлении можно утратить бдительность, но в обозримом будущем Москве не стоит ожидать от южного соседа каких-то из ряда вон выходящих сюрпризов, в то время как взаимовыгодное сотрудничество России и Турции имеет вполне позитивные перспективы.

Яна Амелина, начальник сектора кавказских исследований Российского института стратегических исследований

 

Категории: Главное, Россия, Татарстан, Турция

« Карачаево-балкарская диаспора в США
» Саркози призвал Турцию признать геноцид армян