РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Автостопом по Сирии: взгляд изнутри

— До свидания, приехали, адьёс, — что-то похожее говорит вам на арабском водитель. Что-то похожее и как-то не очень приветливо. И тут ты понимаешь — Банияс. Один из очагов сопротивления, который лучше было бы объехать стороной… и ты выходишь на трассу.

Это особенность путешествия по стране во время гражданской войны — многие места лучше бы объехать стороной. Казалось бы, чужая война, и ты здесь только проездом, только взглянуть… А чужой войны не бывает. По крайней мере, не для нас: Русия — Сурия — дружба навек, и вот мы уже на стороне режима Асада. Пятиминутки любви к нашей Родине пронизывают сетку вещания новостных каналов, и каждый встречный, у кого пытаешься узнать дорогу, признается русским в самых нежных чувствах.

Но бывает и не так: Русья – харам! — жест ногтем по горлу… Но это будет не здесь, пока еще мы на приветливом алавитском побережье.

Алавиты

Мы стоим с рюкзаками посреди площади. Тартус, Средиземное море – здесь даже в начале февраля припекает солнце. Этот город был последним прибежищем крестоносцев в Палестине, они оставили его в 1291 и бежали в замок Арвад, который виднеется в море неподалеку. Там они продержались еще 10 лет. После себя они оставили только церковь Богоматери, которая толщиной своих стен больше напоминает крепость – постоянные войны оставили свой отпечаток и на архитектуре.

А мы стоим и не можем ее найти. Пятница, общемусульманский выходной, на улицах почти никого и не у кого спросить дорогу. Неподалеку несколько мужчин пьют кофе на крыльце, они приглашают нас присоединиться. Узнав, что мы из России, они обрадовались и вызвали «доктора» — инженера, который учился СССР и говорит по-русски. Он поселил нас в отель на берегу всего за 10 долларов: «Хотите — платите, хотите — так живите». Все равно не сезон.

«Ты понимаешь, это же все Израиль, Турция, Америка» — объясняет мне на ломанном русском Аммар, хозяин отеля. Он закончил медицинский факультет Одесского университета, но теперь помогает старику-отцу с гостиницей – выгоднее. По вечерам он сидит в холле, курят и играют в карты. Он считает, что Сирия – маленькая, но сильная страна, у которой много врагов и мало друзей. По сути, только Россия.

Сирия, действительно, «здоровая» страна. После создания в 1948 году государства Израиль, евреи при поддержке Запада отняли у арабов Палестину, а Турция – союзник США в Холодной войне – еще в 1938 году аннексировала провинцию Антакья. Сирии пришлось строить свое государство в кольце врагов, она стала ориентироваться на СССР. Даже сейчас она немного напоминает Союз – большинство товаров не импортируются, а производятся внутри страны, качество хромает, но все есть. Сирийцы живут небогато, но невысокий уровень жизни компенсируется дешевизной местных продуктов, голод им не грозит. Они считают, что даже в условиях международных санкций и полной изоляции, смогут спокойно жить без дефицита примерно 2 года.

Сирия даже оспаривает у Ирана, Турции и Саудовской Аравии роль регионального лидера. Она участвовала в 3 арабо-израильских войнах и снабжает группировку Хизболла, действующую против Израиля на территории Ливана. С тех пор как около 50 лет назад к власти пришел клан Асадов в стране произошло только одно серьезное восстание против режима — в 1982 году мятежный суннитский город Хама буквально сравняли с землей. Сирийское государство до недавнего времени считалось очень стабильным.

Аммар держит гостиницу на берегу, его брат ведет бизнес не только в Сирии, но и в Европе, занимается строительством. Они не похожи на нефтяных шейхов Персидского залива или египетскую бедноту. Они алавиты.

В исламе есть два основных направления – шиизм и суннизм, но фактически в его рамках существует огромное количество «сект», так как пророк не указал верующим, каким именно путем им следует идти к спасению. Алавизм — название для ряда религиозных направлений, близких к крайнему шиизму.

Но проблема алавитов не только в их специфическом вероучении. В Сирии издавна проживало большое количество этнических и религиозных меньшинств. 15% населения христиане, а из 85% мусульман 15% составляют алавиты, 9% курды, 3% друзы. Сунниты, большинство населения Сирии, не считают их своими. Именно на них опиралось французское колониальное правительство, когда между мировыми войнами Сирия попала под французский мандат. В то же время французы создали Troupes spéciales du Levant – колониальные войска, большую часть которых составили представители этноконфессиональных меньшинств. Чтобы с большинством местного населения не сговорились – «разделяй и властвуй»…

Уже после Второй мировой, к моменту получения Сирией независимости, в офицерском корпусе преобладали друзы и алавиты. В результате, в 1966 году к власти пришел генерал Хафез Асад, алавит, и закрепилось их политическое господство. При том что они составляют около 10% населения, в их руках находятся ключевые государственные посты, у них негласное преимущество при приеме на работу в государственные учреждения. Вполне естественно, что это не устраивает другие группы – прежде всего, христиан и суннитов.

Христиане

Город Сафита, слышна стрельба: группа горных оппозиционеров обстреляла полицейский участок, завязался бой, мы пытаемся уехать. «Запрыгивай!» — кричат нам на арабском из притормозившей рядом модной красной мазды. В легковушке уже и так 4 мужика, нет мест, но все равно нас усаживают – на передних сидениях поместились трое. Вместо обычных брелков на лобовом стекле болтается крестик – оказалось, это православная машина.

Христиане – самое большое из местных меньшинств. Мусульмане с точки зрения религии толерантно относятся к «народам книги» — христианам и евреям, но в Сирии особый случай. В эпоху крестовых походов арабам удалось отстоять Палестину, но через несколько столетий европейцы снова выбрали ее в качестве плацдарма для распространения своего влияния. Россия и Франция заявили, что Османская империя не может обеспечить права своих христианских подданных и взяли их под свою защиту. Россия покровительствовала православным, Франция католикам, а англичане выбрали евреев, потому что христиане кончились. В результате такой политики мусульмане увидели в христианах потенциальных предателей и старались, по крайней мере, отстранить их от политики. Эта практика продолжается и до сих пор. Христиане несколько изолировались и живут компактно только на побережье и в районе Свейды, недалеко от Дамаска.

В красной мазде ехали братья Надир и Набиль с друзьями. Они отвезли нас в к себе домой – в Машту. Это одна из православных деревень на побережье, которая известна у сирийцев своей природой. Многие приезжают сюда отдыхать, и местные христиане неплохо зарабатывают на туристах.

Надир держит магазин по продаже дисков, его брат – профессиональный повар, а друг помогает своему отцу в отеле. Надир любит клубную музыку, вкусные блюда из свежих натуральных продуктов, которые готовит его брат, и свою деревню. Он любит свой магазин и мастерски украшает его по праздникам – в этот раз он готовился к 14 февраля. А не любит Надир арабов и политику, но как-то вяло. С одной стороны, он четко отделяет себя от арабов, но это различие трудно уловить. Он выглядит как араб, говорит по-арабски, слушает арабскую музыку. Он считает, что арабы ущемили его права, но не страдает от этого. «Я не могу, например, устроиться на работу в госкомпанию, чтобы получать 200-300 долларов в месяц, потому что я христианин. Но зачем мне это, если в Маште я могу столько заработать за день?».

Конечно, Машта – плохой пример, не все христиане живут на курортах. С еще одним христианином – православным греком Джорджем – мы познакомились в Латакии. Несмотря на то, что этот регион является родиной алавитов и именно отсюда вышел клан Асадов, это один самых бедных районов Сирии. Наш знакомый так описал нам город: «Там у нас Афганистан, вон там Пакистан, а здесь – Американская улица, по ней и гуляйте». Джордж тоже не любит арабов, но араб для него – скорее не этническая принадлежность. Сам он учится в университете вместе с арабами, большинство его друзей – арабы. А не любит он коррумпированное государство, местную бедноту и религиозных фанатиков, они его пугают. В будущем он мечтает уехать в Европу. А пока он сидит в кафе, курит кальян и играет в карты, как и большинство сирийских арабов.

Сунниты

— Русья – харам! – кричит мужик в камуфляже, демонстративно плюется и показывает, как он нам будет сейчас резать горло. Он не повстанец, а водитель трактора, который мы застопили недалеко от Алеппо, но Россию все равно не любит. Мы наблюдали эту пантомиму около пяти минут, пока ему самому не стало совестно, что он так обращается с гостями. Когда эмоции улеглись, он нашел выход: «Русья – харам, но вы двое – хорошие».

Нам не удалось побывать таких повстанческих центрах, как Хама и Хомс, но беспорядки не ограничиваются только этими городами. В районах, где большинство населения составляют алавиты и друзы – на побережье и в районе Свейды – более-менее спокойно, но уже в прибрежных горах есть шанс словить пулю. Некоторые даже утверждали, что под контролем правительства находятся только крупные города и их пригороды. Однако, нельзя сказать, что ситуация вышла из-под контроля. Серьезное сопротивление оказывают только Хама и Хомс – традиционные оплоты суннитов – а в остальных регионах оппозиционеры иногда обстреливают и взрывают полицейские участки. Армия и полиция просто оставляют такие районы, но там продолжают ходить автобусы и маршрутки, работают магазины и течет внешне обыденная жизнь. Только все стены разрисованы флагами свободной Сирии.

Нам удалось побывать Босре (недалеко от Деръа на юге) и Идлибе (недалеко от Алеппо на севере). Хотя в этих городах не осталось ни одного полицейского, нас хорошо принимали, несмотря на наше порочное происхождение. Когда абстрактная ненависть к режиму и его союзникам сталкивалась с настоящими, живыми русскими, она будто выходила в свисток, не находя себе применения, и люди вели себя как люди.

Только спокойно общаться с ними все равно невозможно. Один из первых вопросов, который задают туристам – «Откуда вы?». И сразу становится понятно, что думает человек об этом конфликте, о Сирии, о России. Либо тебе сразу с улыбкой жмут руку, либо на лице появляется сдержанность, отстраненность, усмешка. Люди готовы вежливо общаться с тобой, разговаривать на отвлеченные темы, но стараются обойти стороной войну.

Недовольство суннитов в Сирии зреет уже давно. Еще в середине 20 века они обнаружили, что больше нельзя просто игнорировать треть населения, которая исповедует собственные культы и относится к другим народностям — европейцы позаботились о привилегированном статусе меньшинств. После серии различных переворотов у власти надолго закрепились алавиты, которых даже не все признают за мусульман, и сунниты практически оказались под властью иноверцев. Однако Хафез Асад, а позже его сын Башар осознавали шаткость своего положения: они старались подчеркнуть свою принадлежность к мусульманам и привлекали суннитскую элиту к управлению государством. При Хафезе премьер-министром всегда был суннит.

Сложно сказать, что послужило детонатором для волнений после 30 лет относительного спокойствия, но это касается и всей «Арабской весны». В Сирии много факторов играли против режима – этническая раздробленность, диктатура алавитов, низкий уровень жизни населения. Но ни один из них, как и их совокупность, не могли привести к революции. Косвенным подтверждением тому, служит то, что Башар Асад до сих пор у власти, в то время как в Тунисе, Египте, Ливии руководство уже давно поменялось.

В начале февраля, когда мы были в Тартусе, прошел слух, что началась окончательная зачистка Хамы и Хомса. Вслед за этим, 4 февраля, Россия и Китай наложили вето на резолюцию ООН по Сирии. На набережной Тартуса начался стихийный митинг – люди медленно ехали в колонне машин, сигналили и махали русскими флагами. Мы впервые в полной мере ощутили гордость за свою страну.

Однако 10 февраля, в Алеппо, нас разбудил взрыв. Алеппо считался проправительственным городом и подрыв штаба военной разведки вместе с отделением сил безопасности для него в новинку. К этому времени мы уже поняли, что несмотря на достаточно широкую поддержку населением режима, под контролем правительства находятся только города. Но когда мы вышли на улицу и обнаружили, что ее патрулируют какие-то вооруженные люди в гражданском, пришлось усомниться и в этом. Они были похожи на дружины самообороны этого района. Они перекрыли дорогу и простояли там до утра, время от времени с кем-то перестреливаясь, при том что полиция предпочитала на улице вообще не появляться.

За все время пребывания в Сирии мы не встретили ни одного человека, который сомневался бы в том, что ситуация разрешится, как только Асад перейдет к решительным действиям. Но вряд ли резня, как в 1982, так просто сойдет ему с рук. Асад не хочет большой крови. И конечно, ему нужна поддержка России. За дальнейшим развитием можно наблюдать уже здесь, в Москве. Именно здесь Россия либо сдаст Сирию, либо… нет, как то сложно у нас с альтернативой. Просто понаблюдаем, как сдаст. И спасибо всем, кто проявил к нам столько доброты и заботы просто за то, что мы русские.

Николай ГЕРАСИМОВ, при участии Алевтины БОРОДУЛИНОЙ

 

Категории: Главное, Сирия, Фото

« Курды, Сирия и Большая игра
» Евразийский союз: Иран не против быть вместе с Россией
 

 

Видеоматериалы

Дальше

Фото

Дальше

 
Региональная общественная научно-исследовательская организация «Общественный институт политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона»