ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



Иран и Турция переживают регресс в торгово-экономических отношениях

Нарастание неопределённости вокруг ситуации в Сирии привело к регрессу в отношениях некоторых крупнейших стран региона. Именно неопределённость как фактор в сирийских событиях обозначила свой рост по прошествии одного года после начала волнений в этой стране. Определённые приобретения правительства Б.Асада на пути перелома ситуации в свою пользу не стали качественными прорывами и в Сирии царит неопределённость, грозящая проявить себя в любой дальнейшей форме и направлении — от полного подавления очагов оппозиции до исхода нынешнего сирийского руководства из страны.

В ситуации прoдолжающейся неопределённости крупнейшие региональные игроки, не избежавшие прямой или опосредованной вовлечённости в сирийские дела, стремятся минимизировать свои риски и извлечь внешнеполитические и экономические дивиденды. Последние представляются всё менее вероятными в условиях политической неопределённости. Как известно, политическая неопределённость — злейший враг экономических отношений как внутри государств, так и вне их пределов при налаживании торгово-экономических связей между соседними странами. Политическая неопределённость и эскалация межгосударственных противоречий настораживают представителей бизнес-сообщества, отпугивают инвесторов и в целом весьма деструктивно сказывается на региональном экономическом климате. Всё указанное не обошло стороной такие страны как Турция и Иран, интересы которых вокруг сирийских событий хотя и в завуалированной форме, но всё же столкнулись. Экономические связи Анкары и Тегерана подверглись эрозии в ситуации продолжающейся неопределённости в Сирии. Обе страны стремятся не акцентировать происходящие изменения в их двусторонних отношениях в сторону негатива, но им это удаётся всё труднее.

В марте текущего года со стороны иранских и турецких источников прозвучали позитивные оценки экономических отношений двух стран. Так, иранские представители отмечали, что за прошлый год товарооборот между двумя странами составил 16 млрд. долл., а в нынешнем существуют все предпосылки для того, чтобы этот показатель достиг 20-миллиардной отметки. Указывалось также на активизацию связей между бизнес-сообществами двух стран, которая, в частности, выразилась в проведении в прошлом году 35 деловых встреч иранских и турецких бизнесменов, в открытии иранскими компаниями в Турции 540 своих представительств, что позволило довести их общее число до более чем 2,1 тыс.

Обобщая приведённый позитив в ирано-турецких экономических отношениях, иранские источники приходят к выводу о том, что, несмотря на экономические санкции к Тегерану со стороны Запада, торгово-экономические отношения между Ираном и Турцией продолжают успешно развиваться (торговый советник Ирана в Турции Фараз Чамани, интервью иранскому информационному агентству «IRNA»). Со стороны иранских источников в качестве примера активизации торгово-экономических связей между двумя странами также указывается на проект открытия на территории Турции (в Анкаре, Стамбуле и Измире) иранских сетевых супермаркетов и аналогичный проект, реализуемый ныне турками в иранском городе Тебриз.

Однако, параллельно данным во многом официозным оценкам, просочились сообщения о симптомах деградации ирано-турецких отношений в экономической сфере. 20 марта информационно-аналитический портал «РусОриент» привёл следующие данные, выведя в заголовок публикации показательный тезис: «Торговые отношения Турции и Ирана переживают серьёзный кризис». В комментарии портала отмечалось, что недавние санкции против Ирана, принятые США и ЕС, сильно повлияли и на турецко-иранские торговые связи. Это вызвало резкую критику турецких предпринимателей, заинтересованных в развитии рыночных связей с соседним Ираном. В массовом порядке иранские фирмы сворачивают свой бизнес в Турции, резко снизился некогда большой поток туристов из Ирана на турецких курортах. Данная проблема резко затронула и турецкие компании, до недавнего времени реализующие несколько крупных проектов в Иране. За последние 10 лет импорт турецкой продукции в Иран вырос в 12 раз, и к концу 2011 г. он достиг 3,5 млрд. долл. Однако с начала 2012 г. этот показатель уже снизился на 25%. В настоящее время основное давление на двусторонние экономические связи оказывают правительства двух стран, т.е. такое резкое снижение темпа развития экономических отношений обусловлено в большей степени политическими причинами. Поток туристов из Ирана на турецких курортах лишь за последние несколько месяцев снизился более чем на 80%. На фоне такого разрыва связей двух стран наблюдается активное развитие отношений между Турцией и Саудовской Аравией, особенно в энергетической сфере (1).

Насколько длительнее будет неопределённость в сирийских делах, настолько будет расти риск скатывания ирано-турецких торгово-экономических отношений по наклонной плоскости. Последствием этому могут стать замещения образовавшихся в результате дистанцированности Ирана и Турции друг от друга экономических «пустот» активностью других игроков, имеющих для этого соответствующую ресурсную базу и вес в региональных процессах и на международной арене. Россия может извлечь свою пользу в случае углубления деградации ирано-турецких экономических отношений. Диапазон потенциального замещения Россией возможных «пустот» в экономиках Турции и Ирана представляется весьма широким — от традиционных поставок энергоресурсов до предложения прорывных решений в логистической сфере, в выстраивании новых коммуникационных маршрутов в первую очередь с Ираном.

Последнее направление представляется наиболее сложным в плане эффективной реализации, но и одновременно стоящим вложения политического и экономического капитала на перспективу. Отсутствие прямой сухопутной связи между Россией и Ираном сказывается на их торгово-экономических отношениях. В последнее время к этому негативу прибавились и такие ограничительные для России и Ирана факторы, как 1) прогрессирующая вовлекаемость Азербайджана, который бы мог стать связующим Россию и Иран звеном, в евроатлантические и оппонирующие Ирану региональные схемы; 2) размывание позиций России в Центральной Азии, ставшее во многом следствием целенаправленного перетягивания Западом таких стран региона как Туркменистан и Киргизия (2) на свою сторону.

Специалисты говорят о поступательности в развитии российско-иранских торгово-экономических связей, однако без признаков качественного роста, на что, несомненно, свой отпечаток накладывает санкционный режим Запада по отношению к Ирану. Российские официальные оценки (министерство экономического развития России) отмечают факторы стратегической важности для Москвы развития экономических связей с Тегераном. К числу таких факторов российское правительство относит обширный иранский рынок сбыта российских машин, оборудования, транспортных средств, металлопродукции и пиломатериалов, важные транзитные маршруты, проходящие через территорию Ирана. Также указывается на общность интересов России и Ирана в Каспийском регионе, прежде всего в сфере добычи и транспортировки углеводородных запасов, развития международных транспортных коридоров для перевозок и транзита отечественных и иностранных грузов в направлении Север-Юг (3).

Последняя область приложения совместного интереса России и Ирана – развитие коммуникационных маршрутов в виде железнодорожного сообщения – представляется особо востребованной. Прямое железнодорожное сообщение между Россией и Ираном стало бы очередным свидетельством работы правительств двух государств на перспективу и подчеркнуло бы общность геополитических интересов Москвы и Тегерана. Как отмечают признанные российские ирановеды, в конце первого десятилетия 2000-х гг., как и в предыдущие годы, отношения России и Ирана основывались не столько на экономической заинтересованности, сколько на общности их геополитических интересов. Обе страны сохраняют заинтересованность в уменьшении американского влияния в центральноазиатском регионе и на Кавказе, в ограничении присутствия третьих стран в регионе, особенно на Каспийском море, в поддержании стабильности в регионе (4).

Проект «Север-Юг», реализации которого в 2011 г. был придан новый импульс (5), представляется осуществимым. Однако данный проект отличается уязвимостью с точки зрения геополитических рисков, которые могут возникнуть с учётом периодически возникающей остроты в ирано-азербайджанских отношениях, а также значительного присутствия в Азербайджане игроков, которых можно отнести к глобальным и региональным оппонентам Ирана. Другое возможное направление решения задачи по созданию стабильного железнодорожного маршрута между Россией и Ираном также представляется не лишённым геополитической уязвимости. Планируемый к реализации проект железной дороги «Иран-Армения», помимо объективных трудностей из-за отсутствия прямой сухопутной связи между Арменией и Россией, трудно (даже в долгосрочной перспективе) рассматривать в качестве прямого маршрута между Россией и Ираном. Российско-грузинские отношения и впредь будут выступать ограничительным фактором для налаживания стабильного железнодорожного сообщения по ветке Иран- Армения-Грузия-Россия. Тем не менее, реализация данного проекта стала бы, с нашей точки зрения, лучшим на сегодня свидетельством проведения Россией на Южном Кавказе стратегического курса на долгую перспективу. В условиях весьма вероятных тектонических сдвигов в ирано-турецких отношениях, которые ныне уже стали проявляться в политических и экономических связях Тегерана и Анкары, проект строительства железной дороги между Ираном и Арменией мог бы стать трамплином для Москвы в деле замещения турецкого торгово-экономического присутствия в Иране. Железнодорожная сеть Армении находится в концессионном управлении российской стороны, а иранская сторона не единожды заявляла о заинтересованности в реализации проекта. Любая активность вокруг реализации железнодорожного проекта «Иран- Армения» будет указывать на возрастание в столицах трёх естественных партнёров на Южном Кавказе интереса по построению геополитической вертикали в лице России, Армении и Ирана.

Михаил Агаджанян, внешнеполитический аналитик

По материалам: Новое Восточное Обозрение

(1) Торговые отношения Турции и Ирана переживают серьёзный кризис, http://www.rusorient.ru/, 20.03.2012.

(2) Как отмечают комментаторы, в последнее время российско-киргизские отношения осложнились. До сих пор власти двух стран не могут договориться об объединении российских военных объектов в Киргизии (авиабаза в Канте, объект по испытанию морского оружия на озере Иссык-Куль, военная сейсмостанция и узел связи ВМФ) в общую структуру. На фоне высказанного высшим руководством центральноазиатской республики пожелания пересмотреть вопрос военного базирования России в киргизском Канте российские комментаторы выражают сомнения по поводу того, что президент республики А. Атамбаев сдержит своё обещание закрыть американскую военную базу «Манас» к 2014 году.

(3) Торгово-экономическое сотрудничество Российской Федерации с Исламской Республикой Иран, http://www.economy.gov.ru, 17.10.2011.

(4) Н.Мамедова, Россия и Иран в конце первого десятилетия ХХI в.: противоречия и взаимные интересы // Институт Ближнего Востока, 21 марта 2012.

(5) В феврале 2011 г. в Тегеране было подписано трехстороннее российско-азербайджано-иранское соглашение об ускорении реализации проекта международного транспортного коридора «Север-Юг» (в отношении строительства с участием компании РЖД железной дороги Казвин-Решт-Астара). Одновременно Иран и Россия подписали двустороннее соглашение о совместном строительстве железных дорог и реализации проекта по электрификации железной дороги Тегеран — Бендер-Аббас.

Категории: Азербайджан, Армения, Главное, Турция

« Имарат Кавказ как особая исламская «этно-фундаменталистская модель»
» Одной из задач Макфола в Москве является стравливание России с Ираном