РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Черкесский «сионизм» и его вероятные последствия для российского Кавказа

Пристальный интерес внешних сил к черкесскому вопросу, в котором они стремятся выступить арбитром и посредником, ведёт не к его решению, а, напротив, к расширению географических рамок данной проблематики. Это вполне логично, особенно если принять во внимание тот очевидный факт, что бесконфликтное разрешение черкесского вопроса никогда не входило в планы западных стратегов. Напротив, геополитическая логика подсказывает США и их сателлитам, что удар по Кавказу является стратегически оправданным хотя бы по одной-единственной причине: он вполне в состоянии подорвать и без того хрупкий этноконфессиональный баланс на Северном Кавказе.

С началом спровоцированной извне гражданской войны в Сирии черкесский вопрос приобретает всё более конфликтную конфигурацию. Дополнительные грани этому «вопросу» придаёт активная тактика некоторых зарубежных активистов, требующих от российских властей оказать помощь сирийским черкесам (их численность в Сирии достигает 150 000) в их желании оставить неспокойную страну, переселившись в Российскую Федерацию. На данный момент в некоторые субъекты России (в основном на Северный Кавказ) переехало более 400 сирийских черкесов (1). Ещё примерно столько же получили разрешение вернуться на историческую родину, но не могут до сих пор покинуть территорию Сирии.

Требования ближневосточных черкесов к Москве позволить им въехать на территорию РФ имеют ряд особенностей. В частности, упор делается на законодательно закреплённое право российских соотечественников и их потомков получать гражданство РФ и расселяться на её территории. На черкесов, поскольку они проживали на землях, входивших в состав Российской империи, это право, согласно данной точке зрения, тоже распространяется.

Здесь необходимо уточнять, о каком именно праве идёт речь. Право на получение гражданства РФ российскими соотечественниками и их потомками, проживающими за рубежом, не предусматривает финансирования государством их переселения и размещения в России. Если же имеется в виду федеральная целевая программа по переселению соотечественников, то в ней чётко обозначены регионы, готовые принять переселенцев, и  обладающие для этого достаточным количеством рабочих мест и необходимой социальной инфраструктурой. Согласно документу, желающие переехать выбирают место будущего жительства из фиксированного списка, а не там, где им заблагорассудится. Черкесские же активисты из-за рубежа особо подчёркивают требование расселить прибывающих черкесов исключительно на Кавказе, не совсем корректно ссылаясь при этом на указанную программу.

Ссылки на желание переселиться именно на землю предков также представляются не вполне убедительными. На первый взгляд, оно вполне оправданно, но абсолютизация и этого права и настойчивое его акцентирование выглядят по меньшей мере странно. Во-первых, в Российской Федерации тысячи черкесов живут вне территорий «своих» субъектов федерации (в Москве, Санкт- Петербурге, других российских регионах), не испытывая по этому поводу особых комплексов. Во-вторых, сами зарубежные черкесы на протяжении по меньшей мере нескольких поколений прожили вдалеке от родины, и долгие годы чувствовали себя вполне комфортно, постепенно становясь частью окружающего социума.

Особое внимание обращают на себя и попытки вовлечь в переселенческий проект представителей нечеркесских народностей Северного Кавказа. Так, в Кабардино-Балкарию уже прибыли 4 сирийских дагестанца, но активисты-общественники утверждают, что численность дагестанцев, выходцев из Сирии, может достигать, как минимум, нескольких сотен. Кроме того, 500 из 6000 сирийских чеченцев получат разрешение на переезд в Чечню (2). Далее, с официальным письмом к властям Северной Осетии с просьбой помочь переехать на землю предков обратилась группа сирийских осетин. Численность осетинской общины в Сирии составляет 700 человек, из них вернуться на историческую родину готовы более 200 (3). Сирийские осетины – мусульмане, потомки мухаджиров – отказываются от переезда в Южную Осетию, требуя от властей предоставить приемлемые условия жизни сирийским осетинам непосредственно в Северной Осетии, поскольку именно отсюда их предки переселялись на Ближний Восток. Подобного рода претензии выглядят весьма странно, особенно если учесть, что главными причинами их исхода из Сирии является боязнь за свою жизнь и жизнь своих детей.

Обвинения в адрес «Кремля», будто бы специально затягивающего приезд соотечественников из Сирии, выглядят натянутыми. Вспомним, как принимались русскоязычные беженцы из Таджикистана, Молдавии или с того же Северного Кавказа в ельцинские времена: никаких особых послаблений, никакой действенной помощи тогдашние российские власти им не оказывали. На этом фоне нынешняя активная позиция Москвы по отношению к сирийским черкесам, осетинам и дагестанцам впечатляет.

Оценивая возможные форматы репатриации, можно обратиться и к западному опыту решения подобных вопросов. Например, два года назад в Швеции стартовала программа переселения для жителей соседней Мурманской области, однако расселять их будут исключительно в коммуне Стурселе – в целях восстановления её численности. Своя программа переселения есть у властей канадского преимущественно франкоязычного Квебека. Согласно ей, претендент обязан проживать исключительно на территории этой провинции, а право выезда в другие регионы страны серьёзно ограничено.

История российско-кавказских отношений даёт известный пример: османские власти приветствовали переселение кавказских горцев из Российской империи. «Мухаджирство» отвечало интересам Константинополя, поскольку турецкие власти заселяли периферийные территории империи, в том числе населённые этноконфессиональными меньшинствами. Турция, не ожидавшая большого (в значительной степени – по причине её же собственной агитации) наплыва переселенцев, оказалась не в состоянии должным образом организовать приём переселенцев. Например, в карантинных лагерях не было налажено необходимое питание и размещение прибывших, которые находились долгое время в антисанитарных условиях. Таким образом, скоропалительное согласие с теми, кто требует едва ли не одномоментного переселения всех «сирийских кавказцев», означает, в известной мере, повторение неудачного опыта Турции – разумеется, с поправкой на современные условия. Нечто подобное уже случалось в 1980-х – начале 1990-х гг. в самой Турции. Напомним, тогда болгарские власти начали компанию по ассимиляции болгарских «турок». Тогда почти 350 000 турок эмигрировали на историческую родину, однако большинство из них уже через год вернулись обратно в Болгарию: Анкара не сумела обеспечить их всей необходимой социальной инфраструктурой.

Весьма характерна и ситуация, сложившаяся в Крыму, когда резкий наплыв крымско-татарских переселенцев из Средней Азии привёл к череде громких конфликтов. Известно, крымско-татарское мухаджирство было одним из самых многочисленных переселенческих движений в Турцию (численность лиц крымско-татарского происхождения в современной Турции оценивается в некоторых источниках едва ли не под 6 миллионов). Но расселяли крымских татар не в турецких вилайетах по их желанию, а на Балканах, чтобы усилить там тюрко-мусульманское влияние.

Совершенно очевидно, что призывы принять сразу, без раздумий, одним махом 150 000 сирийских черкесов, 6 000 сирийских чеченцев, 700 сирийских осетин и ещё сирийских дагестанцев в случае их реализации неизбежно повлекут за собой рост социального напряжения в северокавказских республиках. Подобное развитие событий прогнозируется и западными авторами, указывающими, например, на то, что осетины Сирии, будучи мусульманами, не уверены, смогут ли они вписаться в южноосетинское христианское общество, рассматривая в качестве будущего места жительства исключительно Северную Осетию (4).

Некоторые черкесские активисты указывают, что вопрос переселения зарубежных черкесов в Россию и проект создания Великой Черкессии является своего рода  черкесский «сионизмом», желанием переселиться на историческую родину, подобно тому, как это осуществили в своё время евреи, и не более того. Однако история создания государства Израиль наполнена кровавыми страницами. Идеология сионизма привела к небывалым вспышкам насилия, а впоследствии – к перманентному противостоянию иудейского и мусульманского населения, к образованию очередной горячей точки на карте мира. Евреи со всей планеты, эмигрируя многочисленными волнами в Израиль, неизбежно вступали в противоборство с палестинским населением за социальные и природные ресурсы, и в итоге палестинцы оказались в роли «отверженных». Оценены ли должным образом все потенциальные последствия набирающего силу в определённых кругах черкесского «сионизма»?

Пока ясно одно: факт спровоцированной Западом гуманитарной катастрофы в Сирии будет максимально использован для оказания давления на Россию. Вопрос же о сирийских беженцах постараются превратить в «точку невозврата» не только российско-черкесского общественно-политического и гуманитарного диалога (посредством придания ему однозначно антироссийского вектора), но и в фактор деструкции и дальнейшего ослабления позиций федеральных властей во всех северокавказских республиках.

Владислав ГУЛЕВИЧ

_______________________________________

1) «Отстоять право сирийских черкесов на родину» («Эхо Кавказа», 17 августа 2012)

2) Circassian, Ossetian, Chechen Minorities Solicit Russian Help To Leave Syria (Radio Liberty, Friday, August 17, 2012)

3) «Сирийские осетины готовы вернуться на историческую родину» («Эхо Кавказа», 17 августа 2012).

4) Syrian Refugee Crisis Is Becoming a Flashpoint for Moscow-North Caucasus Relations (Jamestown Foundation, Eurasia Daily Monitor Volume: 9 Issue: 156)

Категории: Ближний Восток, Главное, Россия, Северный Кавказ, Черкесский вопрос

« Азербайджанская армия на продажу
» Карабахский вопрос: какой сценарий выберет Президент Армении?