ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



Восточный вектор политики Турции (I). Реанимация «пантюркистского проекта»

Внешняя политика Турецкой республики в последние годы все чаще становится предметом пристального внимания как союзников по НАТО, так и государств Ближнего и Среднего Востока. Если первые (натовцы) проявляют беспокойство по поводу появления в турецких внешнеполитических инициативах некоей самостоятельности, ранее не характерной для этого незыблемого форпоста НАТО в Восточном Средиземноморье, то вторые (страны региона) взвешивают возможные повороты в раскладе региональных сил и их последствия для своих судеб.

Реанимация «пантюркистского проекта»

Сотни лет Османская империя была ключевым игроком на Кавказе, а вековое соперничество с Ираном, а позже с Российской империей, составило основное содержание региональной политики. Распад Российской и Османской империй, создание СССР и Турецкой республики изменило весь расклад сил в регионе. Турецкая республика ограничила свои устремления рамками «Национального Обета», подписав с СССР и входившими в его состав республиками договоры, определившие и границы, и пределы влияния.

Новая ситуация возникла после распада СССР, который Турция встретила с восторгом. Всю страну охватила небывалая эйфория, и воскресли, казалось бы, забытые ожидания. Пресса заполнилась восторженными заявлениями о наступлении «столетия турок». В бывших советских республиках с преобладающим тюрко-мусульманским населением многие надеялись обрести нового «старшего брата», от которого ожидали масштабной помощи. Перед Турцией открылись широкие возможности для развития торгово-экономических отношений с новыми независимыми государствами не только в сфере межгосударственных отношений, но и по линии прямых контактов между гражданами. Экономическое сотрудничество между Россией и Турцией привело к росту турецкой экономики и укреплению позиций Турции как крупнейшего «центра силы» на Ближнем и Среднем Востоке.

Усилению Турции в регионе в значительной мере способствовала внешнеполитическая ситуация. На юге, после поражения Ирака в результате операции «Буря в пустыне» Турция стала крупнейшей региональной военной силой. На севере после распада СССР исчезла угроза (реальная или мнимая), беспокоившая турок многие годы. В этих условиях Турция постаралась играть более активную роль на новом геополитическом пространстве, прежде всего в новых независимых государствах, в которых проживают родственные туркам тюрко-мусульманские народы.

Следует напомнить, что после дезинтеграции СССР на Западе начался поиск силы, способной заполнить образовавшийся вакуум. У США и их союзников большие опасения вызывала возможность усиления позиций Ирана в мусульманских регионах бывшего СССР. Для американцев «иранский фундаментализм» стал проблемой еще со времен падения шахского режима. Поэтому вполне понятно, почему именно Соединенные Штаты стали основными сторонниками идеи использования «турецкого щита» против «исламского фундаментализма» Ирана. По мнению американских политиков, успехи, которых добилась Турция на пути реформ с использованием – применительно к своим специфическим условиям – западного опыта в области управления, банковской деятельности, рыночного регулирования, утверждения светского пути развития, должны были стать серьезным стимулом к принятию турецкой модели развития для новых независимых государств бывшего СССР с преобладанием мусульманского населения. Тогдашний президент Турецкой республики Т. Озал так характеризовал задачи страны в тюрко-мусульманских республиках: «Главные надежды среднеазиатских государств бывшего СССР связаны с возможностью последовать примеру Турции в том, что касается государственного устройства. Естественно, турецкая модель не может быть использована всеми государствами. Необходимо будет привнести в нее ряд изменений… Однако мы можем оказать помощь и в налаживании системы государственного управления по турецкому образцу» (233).

Поставив целью создание некоей надгосударственной общности тюркоязычных (или по турецкой терминологии «турецких» (234)) государств, Турция взяла на себя инициативу образования нового международно-политического объединения. 30-31 октября 1992 г. в Анкаре состоялась приуроченная к 69-й годовщине провозглашения Турецкой республики встреча глав шести тюркоязычных государств бывшего СССР (Азербайджана, Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Туркмении) и Турции. Договорившись о проведении в дальнейшем регулярных встреч на высшем уровне, участники встречи подписали Анкарскую декларацию и заявили о желании «действовать совместно в международных организациях», сохранять культурное наследие своих стран и развивать экономические связи (235). Эта встреча стала точкой отсчета в развитии «турецкого проекта».

Реализацию идеи «турецкого щита» против исламского фундаментализма Ирана западные политики планировали поддержать и крупными финансовыми вливаниями, которые должны были усилить авторитет Турции в тюрко-мусульманских республиках бывшего СССР. Однако на Западе постепенно поняли, что такие вложения лучше делать самим, чтобы контролировать и потоки средств, и их реализацию. В то же время собственно турецких средств было явно недостаточно для реализации столь масштабного проекта.

Однако постепенно пантюркистская эйфория постепенно начала спадать и, прежде всего, в самой Турции. В падении популярности там «тюркской идеи» сыграли и неоправданные ожидания со стороны турок. В течение многих десятилетий Турция жила, подпитываясь мифологизированными представлениями о «миллионах турок, угнетаемых царизмом», а потом и большевиками. Соответственно, когда турецкие авторы писали о «внешних турках», то речь шла об общем языке, общей религии, общих корнях и т. д. В течение десятилетий у любого турка со школьной скамьи формировались подобные мифологизированные представления о тюркском мире. Несколько попыток объединить огромное тюркское пространство в единое целое (а эту идею разделяли не только простые турки, но и интеллектуальная элита турецкого общества) не увенчались успехом. Да и реальная ситуация в новых независимых тюрко-мусульманских государствах была далека от турецкого «национального идеала». Представления о едином турецком (тюркском) языке оказались на поверку мифом. Тюркские языки развивались в разных условиях, и языковые реалии привели к значительным отличиям, как в фонетике, так и в лексике.

Еще более несостоятельной оказалась идея единой религии. На поверку, в отличие от мифологизированных представлений, сложившихся в Турецкой республике, далеко не все тюркоязычные народы исповедовали ислам. Так, чуваши и гагаузы – православные, тувинцы – ламаисты и т.д. Даже главная надежда сторонников общетюркского единства – азербайджанцы и те, хоть и мусульмане, но шииты, к которым в самой Турции относятся, мягко говоря, без особого уважения. Огромными оказались и культурные различия между турками и тюркскими народами бывшего СССР: последние развили собственные национальные культуры и отказаться от них не были готовы. Впрочем, главным было другое. Окрепшая национальная элита новых независимых государств, ставшая правящей силой, не готова была поделиться властью, не говоря о том, чтобы полностью передать ее новому «старшему брату».

Таким образом, ни в 1990-е годы, как наиболее благоприятные для турецко-тюркских отношений, ни в XXI в. сменявшие друг друга турецкие правительства так и не смогли создать некоего подобия мечты пантюкистов – «Великого Турана».

Новый импульс в реализации этой цели дал приход к власти Партии справедливости и развития. Позиционируя Турцию как мост между Востоком и Западом и выступая за вступление в Европейский союз, партия в тоже время устанавливала связи с соседними государствами (Сирией, Ираком и Ираном) в рамках объявленной политики «ноль проблем с соседями». По утверждению премьер-министра Эрдогана, цель его дипломатических усилий состояла в том, чтобы Анкара предстала как игрок в региональных делах, а не как их «объект». «Плохо, что мы не задавали вопрос, почему мы на долгие годы повернулись спиной к своим соседям» (236).

Именно эту ситуацию и начал активно исправлять Эрдоган. Активизировались усилия Турции по проведению общетюркских мероприятий. Так, после многолетнего перерыва в сентябре 2006 г. в Анталье прошел десятый съезд тюркоязычных государств и народов под председательством координатора форума – государственного министра Турции Бешира Алатая и под патронажем премьер-министра страны Реджепа Тайипа Эрдогана. В работе съезда кроме представителей постсоветских республик и других тюркоязычных народов мира приняли участие посланцы ряда регионов Российской Федерации: Чеченской Республики, Татарстана, Башкирии, Республики Саха-Якутия, Республики Алтай.

Открывая съезд, глава правительства Турции предложил создать Содружество тюркоязычных государств, которое, по его словам, «подготовит условия для их экономической интеграции и позволит им выступать на международной арене с единой позиции». «Тюркский мир должен играть весомую роль в международной политике, — продолжал Эрдоган. — Этого требует географическое и историческое наследие наших стран» (237).

Кроме упомянутых съездов по турецкой инициативе была создана Ассамблея тюркских народов (АТН), позже переименованная во Всемирную ассамблею тюркских народов, объединившая общественные организации тюрок, включая и те, что действовали на постсоветском пространстве. Эта организация в частности поддерживала требование ногайского движения «Бирлик» о создании «Ногайской республики». В дополнении к ней 3 октября 2009 г. на десятом, Нахичеванском, саммите была учреждена международная организация – Совет сотрудничества тюркоязычных государств, участниками которого стали Азербайджан, Казахстан, Киргизия и Турция.

Первый саммит Совета прошел 21 октября 2011 г. в Алматы под председательством президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, который призвал Узбекистан и Туркмению присоединиться к процессу становления новой организации. По предложению президента Казахстана были созданы Тюркская Парламентская Ассамблея, Совет старейшин, Тюркская Академия (работает в Астане), которая занимается изучением общих исторических корней тюркской культуры.

Одним из важнейших направлений турецкой пропаганды стало обучение студентов из тюркоязычных республик и регионов. После сдачи централизованных экзаменов в Совете по высшему образованию Турции эти молодые люди получают возможность обучаться в турецких университетах. Старт всей программы был дан в начале 1990-х годов. Планировалось привлечь для обучения в турецких учебных заведениях 26 тыс. студентов из тюркоязычных республик и регионов. К 2000 г. в Турции обучалось 18600 таких студентов, а около трех тысяч из них, закончив обучение, уже вернулись на родину. Система обучения тюркоязычных студентов организуется, в основном, по линии Турецкого агентства по сотрудничеству и развитию при аппарате Премьер-министра Республики Турция (ТИКА). Кроме подготовки студентов и аспирантов на территории Турции были организованы различного рода курсы по подготовке и переподготовке чиновников из тюркоязычных республик. Эти программы организованы ТИКА, Министерством финансов и Министерством иностранных дел Турции совместно с международными организациями – ООН, ОБСЕ, ВОЗ, Немецким институтом технической помощи и др.

Через организацию обучения тюркоязычной молодежи Турция сумела укрепить свой имидж в тюркоязычных регионах, в том числе и на Кавказе. За постсоветские годы появилась прослойка интеллектуальной элиты, получившей образование, отличающееся от того европейского варианта образования, которое получали в Советском Союзе. Этот процесс более интенсивно проходил в Азербайджане, где работали и азербайджано-турецкие лицеи, отличавшиеся хорошим уровнем образования.

(Продолжение следует)

Виктор НАДЕИН-РАЕВСКИЙ. Источник:  Азия и Африка в современной мировой политике. Сборник статей. М. ИМЭМО РАН. 2012. С. 163-180

 

Примечания

 

Нумерация ссылок даётся в соответствии с оригиналом.

233 Цит. по: Интербизнес /Деловые люди. 1992, № 4 (22). С. 40.

234 В турецком языке отсутствует термин «тюрки». Все народы, говорящие на тюркских языках обозначаются термином «тюрк», т.е. «турок». Отсюда и названия народов – казахские, узбекские, татарские и др. «турки».

235 Коммерсантъ-daily. 03.11.1992.

236 Ankara defends foreign policy//http://www.upi.com/Top_News/Special/2010/01/08/Ankara-defends-foreign-policy/UPI-22451262978653/

237 Пантюркизм живет и побеждает//http://www.nomad.su/?a=3-200609190106.

Категории: Азербайджан, Главное, Турция, Центральная Азия

« Российско-турецкое охлаждение. Москва и Анкара разошлись в подходах к событиям в Сирии
» Академия мошенников. О книге академика И.Орбели «Надписи Гандзасара и hАвоцптука»