ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



О цене для России войн Грузии против Абхазии и Южной Осетии (I)

Фактор дестабилизации обстановки на Северном Кавказе. Политика недопущения возобновления боевых действий в зонах конфликтов, которая лежит в основе осуществляемого российской стороной миротворчества и которой недовольны страны СНГ, добивающиеся права с помощью вооруженной силы восстановить территориальную целостность по сути давно прекративших свое существование союзных республик бывшего СССР, является для России выстраданным и носящим фундаментальный характер императивом.

Это недовольство давно трансформировалось в набивший всем оскомину пропагандистский штамп, который выражается в тезисе, например, грузинского руководства о том, будто все, что ни делает Россия в Абхазии и Южной Осетии, осуществляя миротворчество, преследовало одну цель –­ аннексировать территории указанных стран. Однако нет ничего более далекого от истины, чем эта навязываемая грузинской стороной легенда, что легко проследить, в частности, по хронике реакции России на начавшуюся разгораться грузино-абхазскую войну, вспыхнувшую после вооруженного вторжения грузинских войск в Абхазию 14 августа 1992 года. Это вторжение, как известно, сразу же вызвало отчаянное сопротивление абхазов, а затем и остального негрузинского населения бывшей советской автономии, что в последствии привело, по существу, к крупномасштабной грузино-абхазской войне с неожиданным, невольным и своеобразным вовлечением в нее России. Неожиданным и невольным потому, что первые несколько дней на события, происходившие в Абхазии, со стороны российского руководства, по сути никакого реагирования не было. Первой официальной реакцией было заявление МИД России от 17 августа 1992 года, в котором провозглашалась «линия российской стороны на невмешательство» (1). Российский президент коснулся этого вопроса лишь 21 августа на пресс-конференции, посвященной событиям августа 1991 года, и то не по собственной инициативе, а в ответ на прямо поставленный вопрос, подчеркнув при этом, что «Россия не поддастся давлению быть втянутой в вооруженное противостояние». (2) Совет Безопасности Российской Федерации рассмотрел ситуацию, складывавшуюся вокруг Абхазии, лишь 24 августа (3) – на одиннадцатый день конфликта.

Между тем нетрудно прогнозировать, что практически любое военно-политическое противостояние на постсоветском пространстве в той или иной мере неизбежно станет проблемой России, в течение сотен лет скреплявшей, обустраивавшей и защищавшей это пространство, порождая в нем дополнительные внутренние политические, экономические, военные, социальные, межнациональные и межконфессиональные осложнения, что вскоре и стало подтверждаться.

Так, уже 20 августа 1992 года в городе Армавире Краснодарского края состоялась встреча руководителей республик, краев и области Северного Кавказа, которые в связи с событиями в Абхазии приняли в адрес Б.Н.Ельцина и Р.И.Хасбулатова обращение, в котором констатировалось: возникла реальная угроза втягивания народов Северного Кавказа в широкомасштабную войну. Отсюда и требование, заявленное от имени всех северо-кавказских республик, краев и областей: «прекратить военные действия, вывести из Абхазии грузинские войска, сесть за стол переговоров» (4). В тот же день Верховный Совет Республики Адыгея на своем внеочередном заседании рассмотрел положение на своей территории в связи с войной в Абхазии и в принятом при этом постановлении от 20 августа 1992 года № 43-1 констатировалось: «Попирая все нормы международного права, установленные Всеобщей Декларацией прав человека, Европейской конвенцией о защите прав и основных свобод, Международным пактом о гражданских и политических правах, документами Московского совещания-конференции по человеческому измерению СБСЕ, грузинские власти совершили вооруженную агрессию против народа Абхазии… Кровавая бойня в Абхазии привела к многочисленным жертвам среди мирного населения и массовому потоку беженцев – лиц самых различных национальностей» (5). Указывается в постановлении и на то, какое впечатление на жителей Адыгеи произвели упомянутая агрессия и ее тяжкие последствия: «На состоявшихся в городах и других населенных пунктах Адыгеи митингах народ республики решительно осудил агрессию грузинских властей против Абхазии. Убийство детей, стариков, взятие заложников, мародерство, обстрел здравниц и курортов, школ и больниц, потоки беженцев вызывают протест у всех жителей Адыгеи» (6). Далее в постановлении сообщается о солидарности, которую население Адыгеи уже выражает жертвам агрессии: «Все население Республики – адыги, русские, армяне, татары и другие принимают самое активное участие в оказании гуманитарной помощи братской Абхазии, что является убедительным доказательством единства и консолидации народа Адыгеи. Создан общественный комитет солидарности с абхазскими народом. Идет запись добровольцев – представителей разных национальностей, что может привести к гибели людей и непоправимым последствиям. Все это дестабилизирует обстановку, вызывает озабоченность и глубокую тревогу у многонационального народа Адыгеи» (7).

В связи с провозглашенной политикой нейтралитета России к происходящим в Абхазии событиям в постановлении говорится, что «вызывает удивление и негодование позиция стороннего наблюдателя тех политических сил, которые могут воспрепятствовать агрессии Грузии против маленькой Абхазии» (8). Негодование депутатов вызвало и то, что «центральные средства массовой информации практически создали информационную блокаду, давая однобокую и необъективную информацию о происходящих в Абхазии событиях» (9). Вместе с тем адыгейские парламентарии выразили удовлетворение в связи с солидарностью с Абхазией, проявленной кубанским казачеством: «С большим удовлетворением отмечаем четкую и недвусмысленную позицию Кубанской казачьей рады, которая в эту трудную минуту явилась большой моральной поддержкой для адыго-абхазских народов. Это свидетельство нового этапа в развитии традиционной дружбы и добрососедства казачьего и горского населения» (10).

Подытоживая все приведенные выше констатации, а также «учитывая, что грузинско-абхазский конфликт затрагивает не только интересы народа Абхазии, но и всего населения Северного Кавказа и может дестабилизировать обстановку во всем Северо-Кавказском регионе, в том числе и в Адыгее», Верховный Совет Республики Адыгея постановил: «Решительно осудить вооруженную агрессию правящих кругов Грузии против Республики Абхазия и потребовать от Госсовета Грузии незамедлительного вывода войск из Абхазия без каких-либо предварительных условий; обратиться лично к Президенту Российской Федерации Б.Н.Ельцину и Председателю Верховного Совета Российской Федерации Р.И.Хасбулатову с просьбой оказать воздействие на Госсовет Грузии с целью политического разрешения конфликта – вывода грузинских формирований из Абхазии; предложить Президиуму Верховного Совета Российской Федерации созвать незамедлительно внеочередную сессию Верховного Совета Российской Федерации для обсуждения ситуации на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии; обратиться к Президенту Российской Федерации Б.Н.Ельцину, Председателю Верховного Совета Российской Федерации Р.И.Хасбулатову, руководителям республик, краев и областей Северного Кавказа с предложением в случае невывода из Абхазии до 21 августа т.г.

военных формирований объявить Грузии экономическую и политическую блокаду и всю ответственность при этом за возможные последствия возложить на грузинскую сторону; просить руководителей республик, краев и областей Северного Кавказа создать постоянно действующий координационный Совет для принятия мер по политическому урегулированию конфликта в Абхазии; поручить президенту и правительству республики принять безотлагательные меры для недопущения вооружения и участия в военных действиях жителей Адыгеи; просить руководителей общественных организаций, участников митингов, понимая святые помыслы добровольцев, не направлять их на военные действия, а уже отправившихся – вернуть» (11).

Резкую негативную оценку действиям руководства Грузии в Абхазии дали даже руководители двух субъектов Российской Федерации, весьма далеко отстоящих от зоны конфликта, – М.Ш.Шаймиев (Татарстан) и М.Г.Рахимов (Башкортостан). Более того, их оценки разделил и руководитель Казахстана Н.А.Назарбаев, на встрече с которым в связи с событиями в Абхазии все трое выступили с совместным заявлением. По этому поводу «Российская газета» оповестила своих читателей о том, что «руководители Казахстана, Татарстана и Башкортостана в связи с событиями в Абхазии выступили с заявлением, в котором, в частности, говорится: «В наших республиках с большой тревогой следят за событиями в Абхазии. Похоже, трагические уроки событий в горячих точках СНГ, в том числе в Южной Осетии, к сожалению, не послужили уроком для нынешнего руководства Грузии. В очередной раз делается попытка решать политические вопросы, проблемы межнациональных и межгосударственных отношений силовыми методами, игнорируя законно избранные органы государственной власти» (12). Тогда «вывести грузинские войска из Абхазии потребовали Верховные Советы и правительства Адыгеи, Дагестана, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Советы и главы администраций Краснодарского и Ставропольского краев» (13).

Содержание постановления, принятого на чрезвычайной сессии Верховного Совета Республики Кабардино-Балкария 27 августа 1992 года и посвященного специально событиям в Абхазии, показывает, какие настроения царили в тот период в целом во властных структурах республик и краев всего Северного Кавказа: «Осудить политику руководства Грузии, пытающегося путем агрессии, диктата и силы решить проблему Абхазии; потребовать от Госсовета Грузии незамедлительного вывода оккупационных войск с территории Республики Абхазия и прекратить геноцид абхазского народа; обратиться с требованием к Р.Хасбулатову и Б.Ельцину немедленно принять действенные и реальные шаги по урегулированию конфликта; выразить крайнее неудовлетворение политикой российского руководства, направленной по существу на поощрение действий правящих кругов Грузии против абхазского народа…» (14)

С первых же дней начала боевых действий в Абхазии по всему Северному Кавказу прокатилась мощная волна антигрузинских митингов, на которых одновременно высказывались также обвинения в адрес российских федеральных и региональных (северокавказских) властей: первых – за «поддержку» боевых действий грузинского руководства в Абхазии, вторых – за то, что «не отмежевываются» от политики федерального правительства. В этих условиях в северокавказских республиках стали расти и крепнуть авторитет и влияние Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК), с самого начала боевых действий выступившей с позиций решительной поддержки Абхазии. В постановлении, принятом сессией «парламента» КГНК еще 18 августа 1992 года, вместе с «решительным протестом против политики Грузии и российского руководства в Абхазии, «потворствующего агрессору», и требованием вывода войск Грузии с территории Абхазии» документ содержал намерение его авторов активно действовать, а по существу, еще более дестабилизировать обстановку на Северном Кавказе (15).

21 августа 1992 года в «Независимой газете» со статьей с характерным названием – «Пока не поздно, надо остановиться» выступил председатель Госкомитета Российской Федерации по делам национальностей В.Тишков. Констатировав, что «национальные движения близких к абхазам по языку и культуре народов Северного Кавказа выступили с призывами к своим соотечественникам оказывать всяческую помощь абхазам, в том числе призвали формировать добровольческие отряды», В.Тишков обоснованно усмотрел в этом «явную угрозу вовлечения в вооруженный конфликт граждан Российской Федерации, а значит, и серьезное осложнение российско-грузинских отношений» (16).

24 августа 1992 года «Большой объединенный круг казаков Дона» направил Президенту Российской Федерации Б.Н.Ельцину и председателю Госсовета Грузии Э.Шеварднадзе обращение, в котором вместе с сообщением о том, что в течение недели в Абхазии льется кровь ни в чем не повинных людей, грабят и физически уничтожают представителей славянской национальности, в том числе и казаков, содержалось предупреждение: «В случае продолжения подобного варварства в отношении славянского населения, в том числе и казаков, казачество не останется сторонним наблюдателем и примет самые решительные меры по его защите» (17).

Депутаты Краснодарского краевого совета народных депутатов, заслушав и обсудив соответствующие информации заместителя главы администрации Краснодарского края, начальника управления внутренних дел Краснодарского края, начальника управления МБ Российской Федерации по Краснодарскому краю, представителя президента по Краснодарском краю, приняли постановление от 3 сентября 1992 года № 10 (п. 9) «О ситуации в Краснодарском крае в связи с событиями в Абхазии и на Северном Кавказе», содержавшее следующие положения: «Предложить Президиуму Верховного Совета Российской Федерации незамедлительно созвать внеочередную сессию Верховного Совета России для обсуждения ситуации на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии; предложить Верховному Совету и Президенту Российской Федерации активизировать свои усилия по политическому урегулированию ситуации на Северном Кавказе, в Абхазии; обратиться к Верховному Совету Российской Федерации и Президенту Российской Федерации с требованием принятия решительных политических мер по разведению абхазских и грузинских формирований и урегулированию вооруженного конфликта» (18). В принятом при этом обращении, адресованном Верховному Совету Российской Федерации и Президенту Российской Федерации, содержалась такая характерная констатация: «Вооруженный конфликт в соседней Абхазии резко обострил социально-политическую ситуацию в Краснодарском крае. Через города края было эвакуировано из зоны боевых действий около 60 тыс. человек. Пресечены попытки доставки оружия через границу с Республикой Грузия на участке Краснодарского края, а также попытки перехода вооруженных добровольцев в Абхазию из других регионов по территории края. Представители воюющих сторон неоднократно проникали с оружием в приграничные населенные пункты края. Развитие конфликта ставит край перед угрозой новой миграционной волны на его территорию» (19). Вслед за этим документ содержал призыв: «Стремясь к урегулированию вооруженного конфликта в Абхазии и учитывая необходимость защиты проживающих там граждан России и людей, этнически и культурно связанных с Россией, Краснодарский краевой Совет народных депутатов обращается с просьбой о немедленном принятии всех возможных политических мер для разведения воюющих сторон и урегулирования вооруженного конфликта» (20). Далее одновременно с заявлением о готовности «через своих представителей принять участие в посреднических миссиях и иных формах разрешения конфликта» Краснодарский краевой Совет народных депутатов выражал «надежду на успех московской встречи представителей Грузии, Абхазии, России по урегулированию конфликта» (21).

Дата рассмотрения данного вопроса краевым органом представительной власти – 3 сентября 1992 года – несет в себе дополнительную информацию. Ведь именно в этот день в Москве в целях урегулирования грузино-абхазского конфликта проходила встреча Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина с руководителем Грузии Э.А.Шеварнадзе и руководителем Абхазии В.Г.Ардзинба. При этом наряду с официальной российской делегацией, в которую входили вице-премьер Г.С.Хижа, министр иностранных дел А.В.Козырев и министр обороны П.С.Грачёв, отдельно была представлена делегация в составе первых руководителей органов исполнительной и представительной власти семи субъектов Российской Федерации: Республики Адыгея, Республики Дагестан, Кабардино-Балкарской Республики, Республики Карачаево-Черкесия, Краснодарского края, Ставропольского края и Ростовской области. Если власти Кубани сочли необходимым обсуждение ситуации в крае в связи с событиями в Абхазии и принятие в связи с этим адресованного Москве специального документа даже в условиях включенности в разрешение указанного конфликта одновременно самых высоких федеральных инстанций и региональных руководителей всего Юга России, это означало лишь одно: опасения, что происходящие в Абхазии события могут перекинуться на сопредельную российскую территорию, были очень серьезными.

Для того, чтобы лучше уяснить себе тревогу, обуревавшую в связи с событиями в Абхазии руководителей восьми северокавказских субъектов Российской Федерации, имеет смысл полностью процитировать текст их обращения, направленного 20 августа 1992 года Президенту России Б.Н.Ельцину и Председателю Верховного Совета Российской Федерации Р.И.Хасбулатову:

«Для Российской Федерации, ее целостности, единства многонациональных народов Северного Кавказа, веками проживающих в дружбе и братстве, наступил трудный и опасный час испытаний. Вооруженный конфликт между народами Абхазии и Грузии вызвал гнев и возмущение у народов Северного Кавказа, крайне осложнил общественно-политическую ситуацию в регионе. В регионе проходят митинги, собрания, осуждающие агрессию против Абхазии, создаются общественные комитеты для оказания помощи, ведется запись добровольцев и сбор денежных средств. Все громче раздаются голоса об участии в военных действиях на стороне малочисленного абхазского народа. Эти действия, к сожалению, поощряются подстрекательскими заявлениями некоторых лидеров национальных общественных движений. Все это говорит о том, что события в Абхазии могут распространиться на Северо-Кавказский регион и вызвать гражданскую войну на юге России. Мы, участники чрезвычайного совещания представителей республик Адыгеи, Дагестана, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, Северной Осетии, Краснодарского и Ставропольского краев, Ростовской области, проявляя озабоченность о судьбе России и заявляя свою решимость бороться за ее суверенитет и целостность, просим вас принять эффективные меры по пресечению военного противостояния в Абхазии и недопущению распространения пожара бессмысленной гражданской войны на Северный Кавказ и, следовательно, на Россию. Последствия для России этих событий могут оказаться трагическими. В эти дни испытывается Федеративный Договор, проверяется на прочность сама Российская Федерация как гарант стабильности и безопасности ее народов. Мы заявляем о необходимости незамедлительного политического решения военного конфликта в Абхазии, вывода войск с ее территории. Руководство России в решении этой гуманной проблемы должно взять на себя миротворческую миссию, использовать для этого весь свой международный авторитет» (22).

Это обращение, больше похожее на набатный звон, возвещающий о нависшей смертельной опасности, подписали, напомним, представители восьми северокавказских субъектов Российской Федерации. Нет сомнения, что в иных условиях «подписантов» было бы десять: обращение принималось в тот момент, когда провозгласившая свою независимость Ичкерия противостояла Москве, а Республика Ингушетия находилась еще на начальном этапе своего формирования.

Все вышеприведенные предостережения оказались пророческими. Уже к концу второй недели со дня начала боевых действий в Абхазии на стороне обороняющихся воевали сотни представителей северокавказских народов, казаки Дона, Кубани и Ставрополья, русские из других областей и краев России. Уже гробы с телами многих из тех, кто погиб на этой войне, повезли по их родным местам, а поток добровольцев только увеличился. В результате такой солидарности, которую не могли ослабить ни многочисленные жертвы среди добровольцев, ни противодействие российских властей, проникновению добровольцев в Абхазию, плану тбилисских властей молниеносно «снять» абхазскую проблему не суждено было сбыться.

Характеризуя дестабилизацию обстановки на Северном Кавказе, вызванную не только агрессией Грузии против Абхазии, но и позицией стороннего наблюдателя за кровопролитием абхазского народа, близкородственного северокавказским адыгским народам и абазинам, крупные специалисты в области межнациональных отношений отмечали в коллективной монографии, вышедшей сразу же по свежим следам событий: «Указанная позиция (позиция «невмешательства». – Г.К.), занятая руководством Российской Федерации в грузино-абхазском конфликте, стала очередной ошибкой в национальной политике на Северном Кавказе. Она прямо способствовала радикализации национальных процессов в регионе, усилению экстремистских тенденций, что отразилось на ситуации практически во всех республиках Северного Кавказа, граничащих с ними краях и областях. В конечном счете Россия объективно оказалась в гуще событий, грозящих перерасти в новую кавказскую войну. Ей приходится добиваться восстановления мира на еще совсем недавно сказочной, а теперь выжженной, обагренной кровью не только солдат, но детей, женщин и стариков земле. На Российскую Федерацию легло бремя эвакуации и обустройства десятков тысяч людей. Она вынуждена устранять на своей территории последствия «чужой», как сначала казалось, междоусобицы и при этом испытывать давление извне, со стороны государств, безоговорочно поддерживающих либо грузинское, либо абхазское руководство» (23).

Лишь после всего этого события, которые накатывались вопреки ожиданиям российского руководства, вынудили Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина направить руководству Грузии и Абхазии обращение, в котором содержались положения, во многом созвучные с тем, что выражалось в заявлениях общественно-политических движений и официальных властных структур Северного Кавказа: «События в Абхазии глубокой болью отдаются в сердцах россиян. Гибнут люди, разрушаются материальные ценности. Против мирного (абхазского. – Г.К.) населения применяется тяжелая боевая техника. Напряженная ситуация складывается и в республиках Северного Кавказа… Положение усугубляется появлением беженцев, хлынувших в районы юга России. Перед угрозой дестабилизации оказался огромный многонациональный регион, …мы убеждены в необходимости незамедлительного вывода войск и прекращения боевых действий, а также обеспечения прав человека и законных интересов абхазского и других народов Грузии» (24).

3 сентября 1992 года Б.Н.Ельциным и руководителями восьми субъектов Российской Федерации Северо-Кавказского региона с главой Госсвоета Грузии Э.Шеварнадзе и лидером Абхазии В.Ардзинба был подписан итоговый документ их московской встречи (25), предусматривавший прекращение кровопролития, который, однако, не снял тревог российской общественности, о чем свидетельствуют жесткие оценки грузинского руководства, содержащиеся в решении заседания Комиссии Совета Национальностей по национально-государственному устройству и межнациональным отношениям Верховного Совета Российской Федерации, состоявшегося буквально на следующий день (26).

Сам Верховный Совет Российской Федерации, вынужденный рассмотреть данный вопрос на совместном заседании обеих палат уже 25 сентября 1992 года, в принятом при этом постановлении «Об обстановке на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии» решительно осудил «действия руководства Республики Грузия, предпринявшего попытку путем насилия решить сложные проблемы межнациональных отношений, и потребовал от него немедленного прекращении вооруженных действий, вывода воинских формирований с территории Абхазии, неукоснительного соблюдения прав человека» (27). Российский парламент счел также необходимым создать международную комиссию для расследования фактов нарушения прав человека на территории Абхазии и определения размера материального ущерба, нанесенного населению и народному хозяйству, а также для содействия возвращению всех беженцев в Абхазию и их обустройству» (28). Уместно заметить, что на этом, начальном еще этапе войны основную часть беженцев составляло негрузинское население Абхазии, вынужденно покидавшее контролируемую грузинскими войсками зону.

Само название процитированного постановления Верховного Совета Российской Федерации от 25 сентября 1992 года № 3548-1 как бы подытоживает то, что было изложено выше по вопросу о влиянии войны, в частности против Абхазии, на общественно-политическую обстановку на Северном Кавказе: война против Абхазии общественно-политическую обстановку на Северном Кавказе резко дестабилизирует. В этой связи нужно прямо сказать, что движение к чреватой непредсказуемыми последствиями ситуации, которая сложилась в сентябре 1992 года в Нальчике, начиналось, в частности, с массовых протестов против «потворствования» России грузинской агрессии и «безучастного» отношения к этому со стороны властей Кабардино-Балкарии. Поэтому Россия причину такой неизбежной дестабилизации обстановки на своей территории – возобновление боевых действий Грузии против Абхазии – обязана прогнозировать и по возможности не допускать.

После этой информации о крайне негативном резонансе, который произвели на Северном Кавказе боевые действия грузинских вооруженных сил против Абхазии, можно было бы ограничиться заявлением о том, что еще раньше такой же негативный резонанс произвели в указанном обширном регионе Российской Федерации боевые действия тех же грузинских вооруженных сил против Южной Осетии. Однако в интересах полноты и достоверности отзвука на Северном Кавказе югоосетинской трагедии нельзя не напомнить, что в центре упомянутого российского региона расположена Республика Северная Осетия-Алания (тогда еще – Северо-Осетинская ССР), которую, как и оторванную от нее Южную Осетию, населяют осетины, в обеих частях Осетии воспринимающие свою страну единой и ощущающие себя единым народом. Поэтому народное ополчение, сформировавшееся в Южной Осетии для отражения агрессии грузинских вооруженных сил, с самого начала стало пополняться осетинами с Северного Кавказа. Во Владикавказе стали происходить организованные общественно-политическими движениями осетинского народа массовые митинги и шествия жителей республики с протестами против грузинской агрессии и с требованиями, обращенными к руководству России, защитить подвергшийся агрессии народ. Трагедия южных осетин весьма остро отдавалась в сердцах их единокровных братьев на Северном Кавказе, а те горячо взывали о помощи к российскому руководству, вследствие чего парламент России проблемой прекращения кровопролития в Южной Осетии занимался систематически, в том числе включая ее в повестку дня своей работы одиннадцать раз, приняв при этом восемь постановлений (из которых два принял Съезд народных депутатов), два заявления и одно обращение. Уместно отметить, что попытки урегулировать грузино-осетинский конфликт предпринимались до отставки и самороспуска также Президентом СССР (один раз) и Верховным Советом СССР (шесть раз).

Когда 20 мая 1992 года грузинские боевики напали на колонну беженцев из Южной Осетии, направлявшихся в Северную Осетию, и в упор расстреляли несколько десятков из них, среди которых были дети, женщины и старики, накал страстей во Владикавказе стал так разгораться, что Верховный Совет Северо-Осетинской ССР на чрезвычайной сессии принял постановление, внушавшее серьезную тревогу. Одновременно с объявлением всенародного траура с 21 по 24 мая 1992 года и заявлением властям Грузии «решительного протеста по поводу совершенного акта вандализма и войны против осетинского народа» Верховный Совет Северо-Осетинской ССР решил «доукомплектовать республиканскую гвардию, в том числе за счет казачьих подразделений, провести запись добровольцев для направления их на защиту Республики Южная Осетия» (29). При этом орган представительной власти субъекта федерации, присвоив себе компетенцию бездействовавшего федерального органа власти, решил «закрыть Военно-грузинскую дорогу, прекратить подачу газа в Грузию» (30). Еще большую тревогу вызывали решения, содержавшиеся в пунктах 6 и 7 принятого постановления: «Обратиться к руководству Российской Федерации с требованием обеспечить созданную в Северной Осетии Республиканскую гвардию необходимым количеством оружия, военной техники и имущества, а в случае отказа Верховный Совет Республики оставляет за собой право их национализации; Республиканскому комитету самообороны форсировать производство боевого оружия на предприятиях Владикавказа» (31). Понятное дело: термин «национализация» в данном случае лишь прикрывал элементарный захват оружия и военной техники там, где они имеются, то есть в воинских частях, что и стало реализовываться. Так, в средствах массовой информации прошли сообщения о том, что «двенадцать единиц бронетехники, стрелковое оружие и боеприпасы, захваченные на станции Владикавказ и на складах военного гарнизона, переправлены в Южную Осетию» (32). Нетрудно себе представить, к каким плачевным результатам могли привести попытки последовательной реализации указанных выше решений североосетинского парламента. Оказавшись перед перспективой такого развития событий, сам Верховный Совет Северо-Осетинской ССР, вынужденный под давлением снизу принять указанные весьма опасные решения, позже вынес постановление о введении в Северной Осетии чрезвычайного положения, которое 12 июня 1992 года было утверждено Верховным Советом Российской Федерации: чрезвычайное положение, к осуществлению которого были «привлечены воинские контингенты, необходимые для охраны общественного порядка и обеспечения иных мер, предусмотренных законом РСФСР «О чрезвычайном положении», было введено во Владикавказе, а также в Алагирском, Моздокском, Правобережном и Пригородном районах (33). В этих критических условиях, чтобы заставить Грузию прекратить боевые действия против Южной Осетии и тем самым разрядить обстановку в Северной Осетии, России пришлось прибегнуть к нестандартному ходу: хотя это не было декларировано в качестве демарша, но по ее инициативе была перенесена дата рассмотрения Советом Безопасности ООН вопроса о приеме Грузии в ООН и тогда грузинское руководство во избежание российского вето пошло на подписание 24 июня 1992 года в Сочи Соглашения о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта, обеспечившего прекращение кровопролития в зоне указанного конфликта (34).

Вполне ощутимым раздражителем общественно-политических настроений в России являются и события вокруг Приднестровья, где преобладает славянское, иное русскоязычное и молдавское население, в целом тяготеющее к России, о чем красноречиво свидетельствует, в частности, активное участие с оружием в руках представителей русского казачества и российских офицерских организаций в защите приднестровского населения, в большей своей части не принявшего молдавского гражданства, от посягательств вооруженных сил Молдовы.

(Окончание следует)

Примечания

(1) «Российская газета». 1992. 18 августа.

(2) Абхазия: хроника необъявленной войны. Ч.1. М., 1993. С.85.

(3) «Российская газета». 1992. 25 августа.

(4) «Российская газета». 1992. 21 августа.

(5) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2 – 3. С.1-2.

(6) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2 – 3. С.1.

(7) Там же. С.1-2.

(8) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2-3. С.2.

(9) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2-3. С.2.

(10) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2-3. С.2.

(11) Ведомости Верховного Совета Республики Адыгея. 1992. № 2-3. С.2-3.

(12) «Российская газета». 1992. 20 августа.

(13) Разделит ли Россия участь Союза ССР? М., 1993. С.160.

(14) Правда Кабардино-Балкарии. 1992. 28 августа.

(15) Правда Кабардино-Балкарии. 1992. 28 августа. С.55–56.

(16) «Независимая газета». 1992, 21 августа.

(17) Абхазия. Хроника необъявленной войны. Ч. I. M., 1992. С.117.

(18) Информацию об этом см.: Кубанские новости. 1992. 5 сентября.

(19) Информацию об этом см.: Кубанские новости. 1992. 5 сентября.

(20) Информацию об этом см.: Кубанские новости. 1992. 5 сентября.

(21) Там же.

(22) Кабардино-Балкарская правда. 1992. 21 августа.

(23) Разделит ли Россия участь Союза ССР? М., 1993. С.161.

(24) Абхазия. Хроника необъявленной войны. Ч. I. M., 1992. С.141.

(25) Дипломатический вестник. 1992. №№ 17–18. С. 14.

(26) Абхазия. Хроника необъявленной войны. Ч. I. M., 1992. С.257–259.

(27) «Российская газета». 1992, 29 сентября.

(28) Там же.

(29) Газета «Северная Осетия». 1992. 22 мая.

(30) Там же.

(31) Газета «Северная Осетия». 1992. 22 мая.

(32) Российская газета. 1992. 10 июня.

(33) Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 25. Ст.1394.

(34) Российская газета. 1992. 26 июня.

Георгий КОЛБАЯ

Категории: Абхазия, Главное, Грузия, Россия

« Международная ответственность Турции
» О цене для России войн Грузии против Абхазии и Южной Осетии (II)