РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Россия – Южная Осетия: пять лет после признания

Пять лет назад – 26 августа 2008 года – Российская Федерация признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Таким образом, сегодня мы празднуем первый юбилей этого шага.

В юбилей вообще принято говорить хорошее, приятное, и не принято говорить слов жестких, способных нарушить атмосферу праздника. Один крупный советский номенклатурный работник так и говорил: «В юбилеи вообще принято хвалить». Начнем с приятного и мы. Скажем, что 26 августа 2008 года Россия одержала политическую победу. Не военную, а именно политическую.

В мировой истории были примеры того, как победы военные превращались в проигрыши политические, когда вчерашние военные победители превращались в проигравших на мирных конгрессах, где дипломатические уловки становились эффективнее самой тяжелой артиллерии.

Россия имела в августе 2008 года шанс получить политическое поражение, выиграв собственно войну. Те, кто внимательно читал тот же план Медведева-Саркози, это хорошо понимают. Те, кто следил за тем, как именно изменялись пункты этого плана, тоже это хорошо понимают. Да и само наличие такого плана делало Россию стороной конфликта, тогда как сама она настаивала на статусе миротворца, вмешавшегося в конфликт.

Думаю, что история признания Абхазии и РЮО – это еще ненаписанная глава российской дипломатии. Что изменило основную парадигму российской дипломатии о «территориальной целостности Грузии»? Какие аргументы и с чьей стороны были услышаны? Ответы на эти вопросы, думаю, будут даны не скоро. Большинство участников той истории живы и вовсе не склонны к мемуарному жанру. А сама такая склонность вполне может навредить текущей политике.

Главное, что решение о признании двух постсоветских стран было принято. И оно было принято правильно. Однако в какой-то мере такое признание было – и это придется признать! – расплатой за прошлые грехи.

Известный эксперт Сергей Маркедонов как-то назвал это признание «выходом за границы беловежского национализма», то есть отказом от признания незыблимости границ постсоветских стран. Но разве Россия не могла отойти от этого принципа еще в 1992  году?

Кстати, именно в 1992 году после подписания мирных соглашений в Сочи по РЮО один из экспертов сказал: «Зря отказались сегодня от обсуждения статуса и признания. Россия вынуждена будет признать Южную Осетию. Но это случиться в самый неудобный и неожиданный момент».

Кто-то может сказать, что в 1992 году Россия имела множественные проблемы на Северном Кавказе (Чечня), в Поволжье (Татарстан), и в этой ситуации спасителен был тот самый «беловежский национализм». Может быть оно и так.

Однако стоит отметить, что творцы «беловежского национализма» сами нарушили все существующие правовые принципы. В первую очередь, Хельсинкский Акт 1975 года о нерушимости границ в Европе. Нарушили они и позднесоветское законодательство.

Напомню, что в 1990 году был принят закон СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», а  в нем имела статья 3. И в этой статье говорилось: «В союзной республике, имеющей в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум проводится отдельно по каждой автономии. За народами автономных республик и автономных образований сохраняется право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или в выходящей союзной республике, а также на постановку вопроса о своем государственно-правовом статусе».

Таким образом, тогдашние российские политики нарушили все нормы международного и союзного права. Однако проблемы (осетино-грузинская, грузино-абхазская и т.д.) никуда не делись. Вообще от проблем нельзя скрыться за псевдоправовыми нормами и риторикой.

Проблемы между Грузией и Южной Осетией не просто накапливались. К 2008 году в этом конфликте появились новые факторы, которые не присутствовали в 1992 году. Например, в 1992 году конфликт Южной Осетии не содержал в себе элементов, связанных с присутствием внерегиональных игроков. А даже, если и содержал, то не в такой форме, как в 2008 году.

Ведь в 2008 году на желание Саакашвили «решить» югоосетинскую проблему наложились стремление Грузии в НАТО и президентские выборы в США. О том, что Саакашвили был симпатизантом кандидата от республиканцев Д.Маккейна, а Маккейн был сторонником жесткого курса по отношению России, за прошедшие годы написаны если не тома, то многие газетные полосы.

Таким образом, Россия признала независимость Южной Осетии в ситуации, значительно более худшей, чем 1992 год. И те издержки, которые она вынуждена была заплатить, намного выше возможных издержек 1992 года.

Теперь же стоит поговорить о российско-югоосетинских отношениях за прошедшие после признания пять лет. В российском сознании Южную Осетию часто пытаются представить своего рода «чемоданом без ручки» — обременительным последствием российско-грузинского конфликта 2008 года. Мол, признали, мы эту самую Южную Осетию потому, что нужна была моральная компенсация, а что делать с ней мы не знаем.

Понятно, что такую картину рисуют специфические силы. Тут и отечественные либералы, которые считают признание РЮО ошибкой, которая мешает налаживать столь желанные отношения с Западом. Более того, эти силы считают, что отзыв признания РЮО мог бы быть уступкой Западу, которая бы помогла вернуть «сердечное согласие» с Вашингтоном и Евросоюзом. Тут и прогрузинские силы, которые лоббируют интересы Тбилиси. А в Тбилиси ни в каком из его вариантов – ни саакашвилевском, ни в иванишвилевском, ни в любом другом – не хотят считаться с реальностью. То есть с желанием южных осетин не жить в общем государстве с Грузией.

К сожалению, приходится сказать и о другом. О том, что такой картине, которую рисуют вышеозначенные силы, в медиа-пространстве России практически ничего не противопоставляется. Более-менее системные попытки противопоставить что-то негативу начались лишь с приходом к руководству информационной политикой в РЮО Вячеслава Гобозова.

В российских СМИ практически отсутствует позитивный интерес к югоосетинской тематике. Можно довольно быстро пересчитать тех журналистов и экспертов, кто позитивно относится к югоосетинскому государственному проекту, замечая все трудности и недостатки.

Однако есть гораздо более серьезная проблема – это отсутствие именно ГОСУДАРСТВЕННОЙ политики РФ в отношении РЮО. Есть политика отдельных ведомств и групп. А у ведомств и групп интересы различны, и без наличия четко выраженных государственных целей мы получаем ситуацию клановой возни вокруг РЮО. Как любили говорить в той же номенклатурной среде, «у нас не многопартийная система, а многоподъездная».

Вот эту «многоподъездность» мы и наблюдаем в российско-югоосетинских отношениях. У Российской Федерации нет четкого образа, что она хочет получить в РЮО. Хочет ли Москва воссоединения РЮО с РФ? В какие сроки? И в какой форме? В форме вхождения в качестве отдельного субъекта федерации? В качестве объединенной с Северной Осетией республики? Какие для этого нужны международно-правовые шаги? И т.д. и т.п.

При этом сразу скажем, что варианты воссоединения РЮО с РФ фактически сейчас для нас закрыты. Ибо такое воссоединение будет не просто подвергнуто обструкции Грузией и поддерживающей ее частью мирового сообщества. Оно фактически даст повод легализовать термин «оккупация» (который, конечно же, абсолютно неправомерен для РЮО).

Значит, государственный проект РЮО еще довольно долго будет существовать в качестве политической актуальности. И он, несмотря на кажущиеся издержки, способен принести России весьма крупные дивиденды. Только для того, чтобы это понять, нужно перестать думать мерками сиюминутной выгоды и получения дивидендов.

Совершенно очевидно, что восстановленная, благополучно развивающаяся и процветающая Южная Осетия может стать своего рода примером того, как именно живут народы, делающие свой выбор в отношении России. Сегодняшняя Южная Осетия с ее проблемами, к сожалению, таким примером быть не может.

При этом не секрет, что Грузия стремится стать своего рода «эталонным государством» на Кавказе, примером для подражания другим государством, выбирающим западный путь. Южная Осетия может стать своего рода «пророссийским конкурентом» Грузии.

Однако такой задачи не оказалось в головах российской политической элиты в августе 2008 года. Но, к сожалению, и среди различных политических групп РЮО не оказалось тех, кто смог бы сформулировать такую задачу и предъявить ее своим российским визави.

В этой связи заметим, что абхазская элита в этом смысле оказалась намного более «продвинутой». Она сумела задать Москве такую планку отношений, которая позволила бы минимизировать коллизии, подобные югоосетинским в отношениях Москва-Сухум.

Что значит придать отношениям Москва-Цхинвал стратегический характер?

Это значит, определить место и роль РЮО в государственной политике России.

Это значит, перейти от экономики дотаций к экономике,  развивающей собственный потенциал РЮО. А такой потенциал у нее есть. Это и минеральные воды, и сельское хозяйство, это и, наконец, все, что связано с Квайсинским месторождением.

Но перейти к такой экономике нельзя без развития крупной транспортной инфраструктуры. В первую очередь, железнодорожного сообщения между РФ и РЮО. Проекты постройки такой дороги – при всей кажущейся фантастичности! – есть, и нужна только государственная воля для того, чтобы это реализовать.

В противном случае Россия может реально проиграть Южную Осетию. И проиграть ее политически. Ведь не секрет, что власти Грузии ведут своего рода гуманитарное наступление на Южную Осетию и Абхазию, заманивая их жителей на лечение. Об опасности «ползучей грузинизации» той же Абхазии не так давно говорил один из умнейших людей абхазского руководства – Станислав Лакоба.

А в ситуации с Южной Осетией, как и с Абхазией, главное для России сейчас не выиграть войну, а не проиграть мир.

Владимир НОВИКОВ, к.и.н., ст.н.с. Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона

Категории: Абхазия, Главное, Грузия, Россия, Южная Осетия

« Южная Осетия и Грузия. Пять лет после войны
» «Ждём мира с оружием в руках»