РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Маргинальность российских горе-востоковедов (Заметки на полях русского перевода «Ориентализма» Эдварда Саида). Окончание

Как уже говорилось, появление русского «Ориентализма» не вызвало особого отклика у русских гуманитариев и журналистов, но отдельные реплики в прессе и Интернете были. У Саида оказались как сторонники, так и противники, последних, пожалуй, больше. Разделило их не толкование тонкостей ориентализма, а собственные политические симпатии. Саида хвалят наши «государственники» и «почвенники», ругают «западники». При этом и те, и другие в целом понимают «Ориентализм» в духе К.А. Крылова, как «эдакий антизападный манифест западного араба» (1). Такое прочтение заголовка книги предопределило поддержку русского Саида сторонником официальной народности, президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским (2). Журналист и коллега Крылова из «Спецназа России» Егор Холмогоров в статье «Счастье быть русским» пошел дальше автора послесловия, пожалев, что у извращенной и оболганной Западом России не было своего «Эдуарда Саида, который решительно бы расправился с аналогичным колонизаторским мифом о «загадке русской души», принципиально непохожей на душу европейского человека… Загадочная и мятущаяся, разорванная противоречиями “русская душа”, – продолжает он, – нужна Западу прежде всего как кривое зеркало, которое можно подставить России, когда она особенно опасна, и вынудить ее убраться из “цивилизованных” земель в свою сокровенную глушь» (3).

Поклонники Америки и неолиберальных свобод наоборот осудили творца «Ориентализма» за «ненависть к Западу», льющую воду на мельницу арабских террористов и исламистов (4). Более эмоциональные женщины обрушились на Саида за его за «недооценку объективности научного знания» (Майя Кучерская) (5). «Очень хочется увидеть исследование – основательное, академичное, объективное – о том, как люди неевропейских, нехри-стианских культур воспринимали пришельцев-европейцев. Неужели они – на том, скажем, основании, что не собирались господствовать над европейцами – понимали их адекватно и вообще искренне и бескорыстно стремились к такому пониманию? Не упрощали их? Не подгоняли ли под издавна заготовленные и хорошо обжитые стереотипы собственных культур? Где бы об этом прочитать?» – восклицает Ольга Балла из НГ-Ex libris’а, попутно охаявшая «Ориентализм» как «построение глубоко вторичное по отношению к Фуко» (6). «Главное в книге Саида – не постановка проблемы и не ряд более или менее доказательных примеров, но обличительный тон в адрес западной цивилизации… В своих исходных посылках Саид близок европейскому марксизму, считая разоблачение “независимых” интеллектуальных конструкций», пишет Ян Левченко в одной из первых (редких) рецензий, последовавших за появлением в 2006 г. русского «Ориентализма» (7).

Наши «легальные марксисты», включившиеся в спор о русском «Ориентализме», однако так не считают. В их органе Левая Россия Илья Иоффе умеренно похвалил концепцию книги, отметив ее вторичность по отношению к «более научному» и фундаментальному обличению пороков колониализма и империализма классиками марксизма, посетовав на «полное отсутствие у Саида классовой перспективы». По его вескому мнению, «для марксистов в подходе» Саида «нет никакого откровения» (о партийности в искусстве и социальном заказе писал еще Ленин, а о капиталистической подоплеке увлечения в Европе Востоком сам Маркс), но «даже и марксисту будет небезынтересно ознакомиться» с критикой идеологии европейского колониализма у Саида. Иоффе верно отметил большую, чем у постмодернистских предшественников Саида легкость изложения теории в «Ориентализме» (правда, пропавшую в русском переводе). Самому рецензенту больше нравится стиль Акунина и Донцовой (что ж, о вкусах не спорят), но писать Саид определенно умел, это не вызывает у него сомнений. Создатель «Ориентализма» обидел Иоффе непочтительным отношением к публицистике Маркса, но в целом, теоретик умеренных российских марксистов одобрил появление русского перевода Саида. «Российскому читателю книга будет интересна ещё и потому, что и в отношении России Западом была выработана система взглядов, по многим параметрам аналогичная Ориентализму» (8).

Мысль Иоффе о полезности обращения к Саиду в борьбе с «натиском империалистического зверя» на Россию парадоксальным образом разделяют крайне правые. Наиболее ярко и хлестко их взгляды выразил анонимный журналист из небезызвестной газеты «Завтра», публикующий свои фельетоны под псевдонимомИсраэля Шамира. Еще до появления русского «Ориентализма» он откликнулся в ноябре 2003 г. на смерть Эдварда Саида большой революционной статьей, в которой воздал должное его вкладу в «противодействие иудео-американскому стремлению к мировому господству». Здесь «Ориентализм» дается глазами сталиниста. По мнению Шамира, Саид пришел своим путем к высказанным товарищем Сталиным еще в 1938 г. глубокой мысли о том, что экономический базис определяет идеологическую надстройку, подтвердив и его более поздние провидческие предупреждения о сионистской угрозе с капиталистического Запада. «Эдуард Саид не мог в одиночку справиться с мощной иудео-американской информационной махиной, но он объяснил ее устройство. Как мудрый ворон из толкиновского “Хоббита”, он указал на уязвимые места дракона. Он объяснил жизненную важность битвы за нарратив, сражения за дискурс, на духовный аспект наземной войны. Саид понял, что объяснение мира, произведенное англо-американскими учеными и обозревателями, предшествует завоеванию, что за мантией застенчивых профессоров скрываются пушки авианосцев… Сейчас, мы начинаем осознавать, как нам не хватает Эдуарда Саида» (9).

Так, неожиданно для себя, уже после своей кончины американский интеллектуал послужил делу борьбы с мировым «жидо-массонским заговором» против арабов и русских. «Накачанные до краев махровым расизмом, многие евреи верят в свою бесконечную гениальность, – вещает Исраэль Шамир, – которой только мешают “гои” – будь то русский Афоня-пьянчуга или тупой чурка Ахмед. Этот приятный мираж разлетался на куски при появлении Эдуарда Саида, поскольку израильским евреям не удалось вырастить своими силами подобного мыслителя… Эдуард Саид был арабом, и его труды часто относятся к арабским проблемам. Но эти проблемы и предлагаемые им решения универсальны. Они подходят для всех, кого новые хозяева мира считают ненужными и лишними. Злые мудрецы, с которыми боролся Саид, в равной степени враждебны рабочему из Детройта и палестинскому феллаху, русскому ученому и французскому писателю… “Танки мысли” так же необходимы в войне, как и танки Т-84. В то время как в постсоветской России квалифицированные философы зачастую торгуют в ларьках, в Америке возникла огромная система think-tanks, где философы создают планы завтрашнего дня. Ведущий think-tank Америки, их ЦПШ – JINSA, The Jewish Institute of National Security Affairs, Еврейский Институт по вопросам национальной безопасности… Сегодня “танки мысли” JINSA нацеле-ны на арабов, газеты пишут об исламе с лихостью Вольтера, профессоры объясняют “арабский незрелый ум”, а члены JINSA командуют в оккупированном Ираке и Афганистане. Но завтра, как и вчера, JINSA может направить огонь на Россию…» (10).

Что и говорить, сильно сказано! Конечно, нужно сделать скидку на аудиторию газеты «Завтра». Но схожесть ассоциаций российских авторов из самых разных политических лагерей при оценке Саида знаменательна. Как и Крылов (писавший, к слову сказать, русские фэнтези под псевдонимом М.Ю.Харитонова), Шамир оказался поклонником жанра фэнтези, мешая в своем бойком, но путаном изложении «Ориентализма» классиков марксизма-сталинизма с Толкиеном. «Мудрый Ворон»-Саид венчает ряд идейных борцов с американским империализмом «рядом с Антонио Грамши, Че Геварой, Бодрияром, Александром Прохановым, Владимиром Сорокиным и Виктором Пелевиным» (11). Как тут не вспомнить художественные экзерсисы Крылова à la Сорокин-Пелевин по адресу постмодернистов и его сарказм по поводу постсоветских интеллигентов, продающих свои умы в американские think-tanks. Поразительнее же всего, что «правые» и «левые», русские националисты и либералы, разделяют одни и те же вздорные представления об «Ориентализме». При чтении всей этой полемики меня не оставляло чувство глубокого абсурда, если не маразма, всего, опубликованного о Саиде на страницах отечественной прессы. Чтобы проверить себя, я перечитал «Ориентализм». И, убедился – ничего такого, что ему приписывают в России, Саид не писал. По признанию одного из критиков, с Саидом «крайне затруднительно вести рациональный диалог. Он существует в каком-то своем, особом пространстве» (12). Замечание исключительно верное. Оставаясь в позитивистской системе координат, скажем, советского марксизма, его просто невозможно понять. Эссенциализм российских критиков и релятивизм творца «Ориентализма» несовместимы.

В какой-то степени непонимание «Ориентализма» «правыми» и «левыми» в России вызывает в памяти споры, случившиеся за рубежом (В Соединенных Штатах, Западной Европе и на Ближнем Востоке) после выхода первого издания книги Саида. Интересно, что тогда больше всего хлопот автору доставили как раз ее «друзья», увидевшие в книге антизападный памфлет (что позднее случилось и в России). В послесловии 1995 г. он вынужден был специально оговаривать для непонятливых, что «не собирался защищать и даже обсуждать Восток». Эта же мысль проходит красной нитью по предисловию 2003 г. Тем не менее, Саиду пришлось признать, что его «“Ориентализм” чаще понимают как своеобразную поддержку класса порабощенных (протест со стороны униженных и оскорбленных), чем как поликультурный критический анализ того, как власть пользуется знанием для распространения своего влияния» (13).

Речь идет не об искажении концепции, а о непонимании языка и аргументации автора. На протяжении своей книги Саид не устает повторять, что для него Восток ориенталистов – не объективная истина, а фикция, точнее стереотип об инаковости и отсталости. Никакого иного, «правильного» Востока он искать не будет. Его цель не обличить нехороших колонизаторов и ориенталистов, а проанализировать их писания и действия. Главное в подходе Саида – отказ от эссенциализма позитивистской науки XIX-ХХ вв., критика глобальных теорий, а не создание еще одной им на замену. Между тем, как мы видели, вся русская полемика вокруг «Ориентализма» крутится вокруг обсуждения чуждых Саиду эссенциалистских понятий «обличение», «объективное знание», «Восток» и «Запад», «культура», «цивилизация». Саида упрекают в том, что он не построил стройной всемирной теории, зачем-то сравнивая его с разными ненужными классиками от Маркса до Гумилева (14). Бесцеремонность критиков и переводчиков доходит до того, что в краткой аннотации на обратной стороне обложки книги утверждается, что под ориентализмом Саид понимал неправильную «позицию одной цивилизации (европейской) по отношению к другой (арабо-исламской)», в «системе репрезентаций Востока со стороны Запада». Можно ли было придумать большего абсурда, начисто лишив смысла все, о чем писал Саид, не дав себе труда прислушаться к смыслу его доводов.

Подводя итоги нашего обзора, можно констатировать печальный факт, что появление русского «Ориентализма» не помогает понять Саида. В России его книге пока не грозит участь стать бестселлером, как это случилось, скажем, в Швеции 90-х годов. Широкой научной дискуссии в обществе вокруг нее не получилось. Несмотря на все потуги отечественных журналистов, чуть ли не все что писалось об «Ориентализме» в Рунете и прессе, не имеет никакого отношения к современной науке о Востоке и России. Приведенные выше примеры дают бесконечный набор примеров непонимания и перевирания Саида, доходящего порой до полного абсурда. Список перлов наукообразной глупости вокруг русского «Ориентализма» можно было бы продолжать до бесконечности (15). Показательно, что в спорах об «Ориентализме» не принял участия ни один серьезный историк или востоковед. Все авторы, цитировавшиеся в этом обзоре от Крылова до Иоффе и Шамира – лишь маргиналы от публицистики и политики. Их прочтение Саида политически ангажировано. Представление об антиамериканской направленности его книги сближает Россию с целым рядом регионов Третьего мира, включая арабский Ближний Восток.

Дело здесь не только и не столько в дикости неподготовленного читателя. Не последнюю роль в появлении такого предубеждения сыграли общие настроения вокруг ближневосточной проблемы 70–80-х годов, не оставившие в стороне и самого Саида. При слабом знакомстве русскоязычного читателя с «Ориентализмом» и другими его академическими работами гораздо более популярны у нас его публицистические статьи о ближне-восточной проблеме. Тем более, что многие из них появились на русском языке раньше основной книги Саида (16). Широкой русскоязычной публики арабы и Израиль были ближе постмодернистских изысков со времен борьбы Советского Союза с израильской военщиной в конце 60-х годов. Тема эта никогда не вызывала в России такого накала страстей как на Ближнем Востоке или в Западной Европе, но за последние полвека сохранила популярность. В целом же, адекватному восприятию Саида и других авторов его круга среди российских гуманитариев мешает мертвый груз позитивистских традиций ХХ в., прежде всего, клише времен «холодной войны» и анахроничный эссенциалистский понятийный аппарат. Что говорить, если доморощенные философы говорят об «очевидной исчерпанности постмодернистского теоретизирования», призывая к независимой от Запада саморефлексии и созданию нашей, российской, общественной теории (17).

Нелепые журналистские споры вокруг русского «Ориентализма» выводят нас еще на одну серьезную проблему. Одной из задач его создателя было подорвать монополию востоковедов на изучение Востока. Саид немало сделал для критики позитивистской академической науки ориенталистов в частности и профессионального мета-знания (знание о знании — Ред.) вообще. Между тем, в постсоветской России профессиональные историки его книгу не приняли, а непрофессионалы от журналистики не поняли, доведя концепцию ориентализма до абсурда. Не значит ли это, что усилия Саида в этом направлении оказались тщетными. Я смею надеяться, что нет. Ведь поняли же его еще десять-пятнадцать лет назад те историки-русисты и занимающиеся мусульманскими окраинами России исламоведы, о которых уже говорилось в начале нашей рецензии. Но тогда нужен ли перевод с английского, на котором Саида читали и продолжают те немногие русские читатели, что способны адекватно понять содержание его книг? Я все же думаю, что он все-таки нужен, хотя бы в учебных целях, для студентов первых курсов университетов. Кроме того, книга уже вошла в состав классики современной гуманитарной мысли. Почему бы не перевести Саида, тем более, что на русский язык уже переведены основные работы духовных предшественников его подхода от Антонио Грамши до Мишеля Фуко и Пьера Бурдье (18).

Хочется надеяться, что будущий переводчик учтет как достоинства, так и недостатки своих предшественников, от «Искусства кино» до Говорунова. Книге, конечно же, нужен хороший редактор и предисловие, вводящее читателя в курс дела, а не уводящее его от смысла, который в нее вложил Саид, и уничтожил в своем послесловии Крылов. Грубейшей ошибкой издания 2005 г. было игнорирование многолетней полемики вокруг «русской души» ориентализма. Будущие издатели и комментаторы Саида не должны пройти мимо уже упоминавшегося на страницах этого обзора «Российского Востока», работ Сьюзен Лейтон, Остина Джерсилда, Марии Тодоровой, Адиба Халида, Натанаэля Найта, Роберта Джераси и других серьезных исследователей политики знания и власти на восточных окраинах России и соперничавших с ней на Востоке держав (19). Оставив в стороне философские вокабуляры и сексуальные изыски Крылова, следует ввести читателя в язык Саида и его предшественников, пояснив прежде всего значения гегемонии и дискурсивного анализа, в рамках которого Саид изучает ориентализм, а также связь критики ориентализма Саидом с подходами фронтира (граница между освоенным и осваиваемым — Ред.) и воображемой географии (пространство, порожденное текстами, напр. «Центральная Азия» — Ред.). Читателям Саида в России не уйти от сознания собственной маргинальности. Вместе с тем, пора перевести обсуждение актуальных проблем востоковедения и русистики с языка диковатых журналистов и специалистов по глубокому м… на язык современной научной критики.

Литература и авторские примечания:

    1.  Ф. Лукьянов. На Западе разделение проходит четче // Деньги, 29 октября 2007, http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=818841. Последний раз проверялось 7 мая 2008 г. 
    2. См. интервью с Павловским 3 января 2008 г. наhttp://www.kreml.org/interview/169880488. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    3. http://www.specnaz.ru/article/?834. Последний раз проверялось 7 мая 2008 г. 
    4. А. Цветков. Нищета героизма // Атлантический дневник в программе Культура на Радио свобода, 15 января 2001 г.,http://www.svoboda.org/programs/ad/2002/ad.011502.asp. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    5. М. Кучерская. История одного заблуждения (Эдвард В. Саид. Ориентализм. Западные концепции Востока) // Отечественные записки, 2007, № 1. Доступно на: http://www.strana-oz.ru/?numid=34&article=1421, Послед-ний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    6. О. Балла. Но нет Востока и Запада нет. Человек-амфибия – о войне миров // НГ Ex libris, 2006-08-10 http://exlibris.ng.ru/koncep/2006-08-10/6_amfibia.html#, Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    7. Я. Левченко. Автономный палестинец // Газета.Ru, 28 февраля 2006,http://www.gazeta.ru/culture/2006/02/28/a_552242.shtml. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    8. И. Иоффе. Профессия – Ориенталист //http://left.ru/2006/5/ioffe139.phtml. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    9. И. Шамир, Мудрый Ворон (На смерть Эдуарда Саида) // Завтра, 25 ноября 2003, № 48 (523), доступно наhttp://www.zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/03/523/62.html. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. Исраэлю Шамиру принадлежит немало рассеянных в Интернете резких антисемитских публицистических статей. Есть реальный противник сионизма, живущий в Канаде под этим именем. Но автором «Мудрого Ворона», похоже, был все же «наш человек» из «Завтра», на что указывает обилие в статье аллюзий на современные российские реалии. 
    10. И. Шамир, Мудрый Ворон.
    11. Там же.
    12. Н. Силаев. Диалог с Дон Кихотом // Эксперт Украины, №17 (68), 8 мая 2006 г., доступно наhttp://www.expert.ru/printissues/ukraine/2006/17/book_edvard_said/print. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    13. Edward W. Said. Orientalism. 5th ed. P. 331, 336.
    14. Л. Лосев. Смерть Эдварда Саида, или энергия заблуждения // Голоc Амepики, 14 октября 2003 г., доступно на сайте:http://www.voanews.com/russian/archive/2003-10/a-2003-10-14-6-1.cfm. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    15. Так, важнейшие понятия постмодернистской гуманитарной традиции, на которую опирался Саид, толку-ются в бывшей советской глубинке совершенно превратно. Например, понятие дискурса, вероятно по звуковой ассоциации, получает значение «критики, полемики, диспута» (См. А. Пашаян. Ориентализм как дискурс // Фонд Нораванк, 8 Июня 2006 г., http://www.noravank.am/ru/?page=analitics&nid=310. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г). Другой кавказский автор, спутав понятие Ориентализма с концепцией Иного, превращает Саида в «отца Ориентализма», попутно строя безумные планы умиротворения российского Кавказа путем «применения ориенталистского метода… в изучении интегративных факторов в истории от-ношений между Россией и Кавказом» (?!!, см.: Московские новости, 30 июня 2006 г.). 
    16. См., например: E. Said. Defamation, Zionist-style // al-Ahram Weekly online. No. 444, 26 Aug.-1 Sept. 1999,http://weekly.ahram.org.eg/1999/444/op2.htm; Э.Саид. Предательство интеллектуалов // Аль-Ахрам-Газета.ру, № 89, 9 июля 1999 г.,http://gazeta.lenta.ru/pressa/09-07-1999_kosovo.htm. Последний раз проверялись 9 июня 2008 г.; Э.Саид. Мысли об изгнании // Иностранная литература. 2003, № 1; Он же. Апокалипсис сегодня // Логос, 2003, № 1 и др. 
    17. Д. Голынко. К физиологии постсоветского интеллектуализма // Художественный журнал, 1999. № 27,http://golynko.narod.ru/critics_art_phys.htm. Последний раз проверялось 9 июня 2008 г. 
    18. А. Грамши. Тюремные тетради. Ч. 1–2. М., 1991; М. Фуко. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М., 1977; Он же. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1996; Он же. Археология знания. М., 2004; П. Бурдье. Практический смысл. СПб., 2001. См. также: Мишель Фуко и Россия. СПб., 2001.
    19. См. уже упоминавшиеся выше сборники:  Daniel R. Brower, Edward J. Lazzerini (Eds.). Russias Orient; Российская империя в зарубежной историографии. Работы последних лет. См. также: M. Todorova. Imagining the Balkans. New York, Oxford, 1997; R. Geracy. Window on the East: National and Imperial Identities in Late Tsarist Russia. Ithaca, London, 2001.

Ab imperio

Владимир Бобровников
к.и.н. ст.н.с., зав. сектором Центра

Категории: Главное, История и Культура, Россия, Северный Кавказ