ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН.

АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ



Призрачное единство «коалиция решительных»

Та стремительность, с которой Египет, Турция и Пакистан выразили поддержку организованной саудитами операции против Йемена, вызвала массу вопросов. Конечная цель Эр-Рияда в этой войне очевидна – «противостояние иранской экспансии». Но разделяют ли эту цель Каир, Анкара и Исламабад? Или же участием в коалиции и поддержкой «Решительного шторма» они пытаются решить в первую очередь свои проблемы?

Впрочем, сколь стремительно «коалиция решительных» возникла, столь же быстро начали множится «непонятности», связанные с главным вопросом – чего же она хочет добиться в Йемене? С устремлениями Эр-Рияда и возглавляемого им «священного союза монархий Персидского залива» все более чем понятно – не для того после «арабской весны» они ставили президентом Мансура Хади, чтобы сейчас позволить выкинуть его из страны подозреваемым в связях с Ираном хуситам, которые, вдобавок, заключили союз с ненавистным саудитам бывшим главой государства Али Абдаллой Салехом.

План «Решительного шторма» предполагает два варианта того, что можно было бы считать победой. Программа-максимум предусматривает возвращение Хади к власти и установление лояльными ему силами, поддержанными коалицией, контроля над всей страной. Программа-минимум более скромна и будет считаться выполненной в случае, если хуситы и сторонники Салеха будут вытеснены на Север страны, в некий анклав, который будет блокирован с воздуха, земли и моря. А кроме того, еще и международными санкциями, которые сейчас дипломаты «Священного союза» пытаются продавить в ООН, ожесточенно и агрессивно дискутируя по этому поводу с российскими и китайскими дипломатами.

Главная проблема в достижении что программы-максимум, что программы-минимум заключается в том, что без наземной операции ни один из этих вариантов не может быть реализован. Ударами с воздуха добиться поражения тех, кого саудиты называют «мятежниками» и «иранскими марионетками», невозможно. Что, собственно, вчера, 2 апреля, хуситы и доказали, когда не обращая внимания на бомбардировки коалиции и преодолев сопротивление сторонников Хади взяли президентский дворец «Эль-Маашик» в Адене, установив контроль над этим городом, столицей Юга страны.

Но провести наземную операцию силами своих армий «Священный союз» не в состоянии. «Щит Залива» накачан самым современным оружием, расходы монархий на военные нужды одни из самых высоких в мире. Но воевать – некому. Хуситы и сторонники Салеха – это не шииты Бахрейна. С 1962 года они периодически устраивали «Вьетнамы» для интервентов, и хваленые саудовские гвардейцы для них – враг, мягко говоря, не самый серьезный. Поэтому саудиты рассчитывают, что бремя наземной операции взвалят на себя примкнувшие к «Священному союзу» египтяне и пакистанцы, а в создании сил, верных Хади, примут участие турецкие инструкторы, раз уж Анкара заявила о поддержке «Решительного шторма». Тут-то и начинаются щекотливые вопросы…

Что движет Эрдоганом?

Резкие антииранские заявления, сделанные турецким президентом в связи с ситуацией в Йемене, стали, пожалуй, одной из самых больших сенсаций, связанных с началом операции «Решительный шторм».

«Стремление Ирана к господству в регионе становится невыносимым… Иран и поддерживаемые им террористические группировки должны оставить Йемен в покое… Иран борется с «Исламским государством» только для того, чтобы занять его место», − таковы были выражения, которые публично употреблял Эрдоган, логично завершив свою речь обещанием «всяческой поддержки», которую Турция готова оказать Саудовской Аравии и «коалиции решительных».

Вполне естественно, что Тегеран не оставил без ответа подобные выпады. Последовали не менее жесткие заявления иранских политиков, а визит Эрдогана в Исламскую республику оказался под вопросом. В новейшей истории ирано-турецких отношений бывало, конечно, всякое, вплоть до высылки дипломатов, но до манипуляций с визитами на высшем уровне дело еще ни разу не доходило. Создавалось впечатление, что количество кризисных явлений в отношениях между Тегераном и Анкарой внезапно переросло в качество, и турецкий президент всерьез намерен объявить о присоединении страны не только к антийеменской, но и к антииранской коалиции.

Но руководство большинства арабских стран заявления Эрдогана встретили с откровенным подозрением. «Многие думают, что он своей воинственной риторикой пытается укрепить свои связи с монархиями Залива, которые конфликтуют с Турцией из-за связей Эрдогана с братьями-мусульманами. Мало кто верит, что он на самом деле готов действовать против Ирана», − заявил один из представителей «Священного союза» в интервью влиятельному изданию Al-Monitor.

И это действительно так – в основе заявлений Эрдогана лежат сугубо практические мотивы, мало связанные и с антииранизмом, и с конечными целями Эр-Рияда в Йемене, и с идеями «неоосманизма», в которых турецкого президента давно подозревают некоторые эксперты. Разумеется, Анкару откровенно раздражает политика Тегерана в Ираке и Сирии. Но не настолько, чтобы открыто и всерьез конфликтовать по этому поводу. Эрдогана сейчас больше занимают другие вопросы. В первую очередь – состояние турецкой экономики.

Как явствует из недавно опубликованных отчетов Стамбульской промышленной палаты, уровень задолженности 500 крупнейших компаний страны по отношению к их капиталу составил 132,4%. Общая сумма внешней задолженности частного сектора составляет сегодня уже 280 миллиардов долларов, что вполне обоснованно расценивается и правительством, и экономистами как серьезная проблема. Анкаре сейчас крайне необходимы «горячие деньги» − краткосрочные инвестиции для поддержания финансовой стабильности. Эти деньги есть у монархий Персидского залива и, демонстрируя свою поддержку политики Эр-Рияда, Эрдоган пытается получить к ним доступ.

Ну и, при случае, умножить свой политический капитал, выступив посредником между воюющими в Йемене сторонами. То есть голый расчет и полное нежелание сколько-нибудь всерьез воевать за саудовские интересы. О чем, кстати, вполне недвусмысленно выразился и министр иностранных дел Турции Чавушоглу, пояснив, что поддерживать-то Саудовскую Аравию Анкара, конечно, поддерживает, но ни о каком военном участии в «Решительном шторме» не может быть и речи. А вот в плане организации «политического диалога» − пожалуйста.

Каир отрабатывает долги. И не только…

Каир имеет свою печальную историю участия в йеменских конфликтах, в первую очередь – во время развернувшейся в стране гражданской войны 1962-1970 годов. На пике междоусобицы численность египетского контингента в стране составляла около семидесяти тысяч человек. Общие потери египтян составили тогда 26 тысяч, из которых десять тысяч – погибшие. Военная операция в Йемене, которую иногда называет «египетским Вьетнамом», серьезно обескровила Каир, поставила страну на грань финансового коллапса и послужила одной из причин сокрушительного поражения в арабо-израильской войне 1967 года.

На первый взгляд, сегодня история повторяется. Экономика Египта задыхается в тисках кризиса, Синай и ливийская граница по сути стали настоящими фронтами войны с исламистами. И решение ас-Сиси принять участие в «коалиции кающихся» представляется откровенной авантюрой, обусловленной только и исключительно тем, что его команде приходится «отрабатывать» те 23 миллиарда долларов, которые были получены Каиром и египетскими военными с июля 2013 года, после свержения ставленника местных «братьев-мусульман», президента Мухаммеда Мурси.

Но «повторением пройденного» все выглядит только на первый взгляд. Да, Абдул Фаттах ас-Сиси «отрабатывает» долги. И кроме того, демонстрируя поддержку Эр-Рияду, стремится обеспечить инвестиции, обещанные ему «Священным союзом» на состоявшемся в нынешнем году экономическом форуме в Шарм-аль-шейхе. Но ас-Сиси не был бы самим собой, если бы участием в «коалиции решительных» не попытался решить целый ряд проблем как своего правительства, так и Египта в целом.

Никакого идеализма в отношениях с Эр-Риядом у Каира нет, а участие в операции в Йемене, с учетом уроков истории, сугубо ограничено. Умирать за саудовские интересы египетская армия и в мыслях не собирается.

Основные цели, которых Египет стремится сейчас достичь, заключаются в следующем:

Во-первых, Каир намерен обеспечить стратегическую безопасность Суэцкого канала, которая тесно связана со беспрепятственным прохождением судов в Баб-эль-Мандебском проливе, соединяющем Красное море с Аденским заливом.

Этот вопрос для Египта имеет огромное значение хотя бы потому, что только за 2014 год доходы от деятельности канала составили 5,4 миллиарда долларов. А кроме того, сегодня идет строительство его «дублера», «Суэцкого канала-2», протяженностью 72 километра, который, как полагают и египетские власти, и инвесторы, «превратит страну в один из крупнейших промышленных центров в мире и сделает его центром мировой экономики». И вдобавок, практически утроит доходы Каира от контроля за этими транспортными артериями.

По большому счету, Египту совершенно безразлично, с кем бороться за то, чтобы и Суэцкий канал, и его дублер действовали бесперебойно – с пиратами, хуситами, с кем угодно, лишь бы выйти на запланированный в 2023 году уровень дохода от прохождения судов почти в 14 миллиардов долларов. Борьба с «иранской экспансией» совершенно не входит в планы египетского руководства, и как только желаемая цель – относительная безопасность канала и пролива будет достигнута – Каир под разными предлогами начнет уклоняться от сколько-нибудь серьезного участия в «коалиции решительных».

Во-вторых, заявив о своей поддержке интересов Саудовской Аравии, Египет стремится улучшить отношения с США, а точнее – добиться возобновления американской военной помощи.

Что, собственно, ему и удалось, поскольку Вашингтон уже объявил о возобновлении военного сотрудничества с Каиром. В состоявшемся на днях телефонном разговоре с египетским президентом, Барак Обама также подтвердил, что после длительного перерыва Вашингтон готов возобновить сотрудничество и по ряду других вопросов, в том числе в обеспечении безопасности Синая и ливийской границы.

Ас-Сиси и здесь подтвердил свою репутацию «мастера политической балансировки» − заставил саудитов и США оплачивать операцию по обеспечению безопасности Суэцкого канала, которая нужна в первую очередь Каиру. Но имеет ли это отношение к поддержке саудовской «иранофобии» и поможет ли Эр-Рияду в достижении конечных целей операции в Йемене? Весьма сомнительно.

Тема участия в «Решительном шторме» Исламабада требует отдельного разговора. Замечу лишь, что хотя бизнес «семьи» нынешнего премьера Наваза Шарифа тесно связан с финансовыми интересами династии Саудитов, ни пакистанская элита, ни армия не намерены ради этого участвовать в саудовской авантюре. «В случае прямого вторжения в королевство мы мгновенно придем на помощь», − открыто заявляют они, − «но ведь прямой угрозы Эр-Рияду сейчас нет?»

*******

В итоге, широко разрекламированное единство «коалиции решительных» представляет собою не более чем миф. Те, кто всерьез намерен бороться с «иранской экспансией в Йемене», участники монархического «Священного союза», не имеют для этого серьезных военных возможностей. Те, кто этими возможностями обладает, стремятся извлечь из своей поддержки «Священного союза» максимум финансовых и политических выгод, при этом совершенно не собираясь всерьез воевать ни за интересы Эр-Рияда, ни против Ирана.

Автор: Игорь Панкратенко

Источник: http://www.iran.ru/news/analytics/96834/Prizrachnoe_edinstvo_koaliciya_reshitelnyh

Категории: Главное, Египет, Пакистан, Турция