РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА

Комментарий к книге: Захаров В.А.

(Правда и вымыслы о похоронах поэта)

Захаров_Обложка2.indd

Книге предпослано два предисловия автора.

 

Предисловие первое. Эта работа нуждается в двух предисловиях, во-первых, как она появилась. В 1969 году к проходившей в Пятигорске “Лермонтовской научной конференции”, мною был подготовлен доклад, тема его была мне подсказана известным пятигорским краеведом, моим старшим товарищем и большим другом Леонидом Николаевичем Польским, который вместе со своей супругой Евгенией Борисовной называли меня – своим сыном. Доклад даже значился в отпечатанной программе конференции того года. Еще в 1964 г. при изучении вопроса о погребении поэта я столкнулся с некоторыми несообразностями в работах профессора ставропольского пединститута А.В. Попова (1900–1966). Поиски рукописи Прозрителева, на которую он ссылался и писал, что она находится у него, не увенчались успехом. Я встречался с его вдовой, с племянницей Изабеллой, работавшей в ставропольском краевом музее, которых хорошо знал, но в его архиве такой рукописи попросту не оказалось. Вот тогда у меня закралось чувство в обмане, устроенном Андреем Васильевичем. О моем мнении стало известно руководству пединститута, которое обратилось к В.А. Мануйлову с требованием убрать мое выступление.

А вскоре произошли новые неприятности. В том же году я был исключен с 4-го курса исторического факультета Ставропольского государственного педагогического института. Как значилось в выданной мне справке – “за академическую неуспеваемость”, однако в выписке из зачетной книжки не было ни одной тройки. Но в письме в Министерство Просвещения РСФСР ректор института доцент А.П. Чевелев написал истинную причину отчисления: “По имеющимся у нас сведениям В.А. Захаров принадлежит к лицам религиозного объединения”. Подобная характеристика была не без основания. А.П. Чевелев получил из КГБ устную или письменную, я этого не знаю, информацию, о моей близкой дружбе с архиепископом Ставропольским и Бакинским Михаилом (Чубом). Больше того, ректору сообщили, что я оказывается постоянно прислуживал владыке в алтаре Ставропольского Свято-Андреевского собора в качестве иподиакона. Вполне естественно, что руководство пединститута сделало все возможное, чтобы выступление бывшего студента, “запятнавшего” себя связями с церковнослужителями, не прозвучало на конференции. В.А. Мануйлов, проводивший её, извинялся передо мной за то, что не по своей воле он вынужден был снять мой доклад.

С архиепископом Ставропольским и Бакинским Михаилом я познакомился в конце 1964 г., придя к нему на официальный прием в епархию. Благо она располагалась через забор от общежития пединститута, в котором я проживал. Цель визита была довольно проста. Я занялся темой похорон Лермонтова и мне для того, чтобы доклад был сделан по всем научным правилам, потребовалось найти источник, чтобы потом на него сделать, как и полагалось ссылку, о том, как проходит чин погребения по церковным канонам. К этому времени я уже прочел публикацию Михаила Кальнева «Дела о погребении Лермонтова» и о том, как оно было обнаружено. Я по наивности полагал, что возможно оно храниться в ставропольской епархии. Владыка, объяснив, что такого дела в епархии нет, пригласил меня прийти на следующий день и передал мне старинную книгу-справочник священника Сергия Булгакова «Настольная книга для священно-церковно-служителей», сказав, «здесь Вы найдете все необходимые сведения. А когда прочтете, вернете ее мне». Я сделал необходимые выписки, книгу вернул с благодарностью. Так началось мое знакомство крупнейшим историком и богословом Русской православной церкви тех лет, которое переросло в дружбу. В 1964 году владыка посвятил меня в стихарь и я стал его иподиаконом, правда, только в алтаре Андреевского собора. Выходить в храм из алтаря владыка запретил: «Не надо дразнить гусей», сказал он усмехаясь… У меня хранятся письма от владыки, которые он мне посылал из разных мест своей последующей службы. Его статьи и рукописи, одну из которых я издал[3]. Но рассказ не об этом.

Мой доклад на лермонтовской конференции был снят, хотя и был и объявлен в программе. И только в 1999 г. я впервые опубликовал его в маленьком сборнике, который был отпечатан тиражом 20 экземпляров, благодаря моему другу Георгию Погребному, работавшему тогда в администрации Президента России в управлении казачьими войсками. Затем в 2000 г. я переслал эту статью в неизменном виде в Тарханы. И вот, когда сейчас я читаю обвинения в мой адрес, г-на Алексеева, в том, что в своей статье я не использовал работы предшественников, то сообщаю ему следующее. Вы в те годы занимались весьма полезным трудом на техническом поприще и никогда не были связаны с гуманитарными вопросами. Вы не знаете и не испытывали на себе идеологического гнета советской коммунистической власти. И эти две мои предыдущие публикации были публикацией доклада, который был мною подготовлен к конференции 1969 г. Этому автору неизвестно, что в то время цитирование и ссылки на статьи из трудов духовных (т.е. религиозных) учебных заведений могла быть только с их критикой, тогда становятся понятны потуги этого современного атеиста. Нынешняя публикация представляет собой новое исследование.

Эта работа посвящается светлой памяти Леонида Николаевича Польского потому, что именно он стоял у ее истоков, он консультировал меня. Вместе с профессором Ольгой Васильевной Беневской мы обсуждали данную работу неоднократно.

 

Предисловие второе. К этой теме мне вновь пришлось вернуться и сделать необходимые дополнения в связи с чрезвычайными обстоятельствами. А обстоятельства эти таковы. В 2014 году, в годовщину 200-летия со дня рождения Лермонтова, группа почитателей таланта великого русского поэта обратилась к одному местному архиепископу с просьбой совершить в день убийства Лермонтова панихиду. Но архиепископ не только отказал, но и запретил совершать заупокойное поминовение убиенного раба Божия Михаила в храмах своей епархии, сказав коротко: «Церковь за самоубийц не молится»!

То же повторилось на следующий год. В 2016 году я вынужден был обратиться к этому человеку, который опозорил свой епископский чин, с подробным письмом, в котором привел копии документов 1841 года. В письме, я предупредил, что если он посмеет еще раз совершить такое святотатственное деяние, то я публично сообщу, что призову его на Суд у Престола Божия. Он испугался, панихида была совершена, хоть и не им самим, что характеризует эту личность далеко не церковным, а уж тем более верующим, человеком. На сайте его епархии о совершении панихиды было опубликовано специальное сообщение.

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

 

«Поэт в России больше, чем поэт».

Евг. Евтушенко.

 

Новый труд В.А. Захарова, посвященный на сей раз делу о погребении М.Ю. Лермонтова, вновь демонстрирует глубочайшее и детальное знание ученым различных нюансов жизни (а в данном случае – смерти) поэта и судеб восприятия его образа потомками.

Казалось бы, так уж ли важно рассматривать многочисленные свидетельства обстоятельств похорон Лермонтова, после того, как Россия лишилась великого поэта (не вполне осознавая тогда масштабов факта утраты), когда, как сказал он же сам в аналогичном случае: «судьбы свершился приговор». Но фигура поэта настолько значительна для нашей истории, что трудно отказаться от попытки воссоздать обстоятельства проводов поэта в последний путь и тем более, от того, как судили о происшедшем современники и их потомки. «Экзистенциальность» этой всей истории высвечивает не только ситуацию с оценкой фигуры М.Ю. Лермонтова в его эпоху, но и помогает многое понять в нашей современной жизни.

Сложность и запутанность многих деталей похорон и того, что случилось после них, являются ярким и своеобразным отражением того, чем была (и чем является) Россия в те ушедшие времена, да и какова она ныне. Многое из того, что составляет приводимые документы, ярко характеризует людей и социум XIX в. Чего только нет в скрупулезно восстановленной многоопытным и высококвалифицированным ученым картине погребения поэта. Подлость и чистота помыслов, безразличие и любопытство, злорадство и глубокая скорбь, любовь и ненависть, искренняя забота о памяти и суетность, благородные побуждения и корысть – это и многое другое выстраивается в сознании при знакомстве со всеми обстоятельствами произошедшего после гибели Лермонтова. Притом, что автор доказывает уход из жизни поэта, при всей сложности обстоятельств, при которых он свершался, с соблюдением канонов православных погребальных традиций, и, следовательно, пребывании покойного в лоне православия, отчетливо видно, что эта картинка далека от благостности. И дело не только в том, что те или иные представители клира в описанной истории вели себя неподобающе их сану и призванию. Они были всего лишь людьми. Св. Ап. Павел говорит: «…Потому, что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23); «Как написано: нет праведного ни одного» (Рим. 3:10). Грешные были и будут. Важно другое – российское общество, и тесно связанная с ним православная церковь, менялись в течение XIX – начале XX вв., причем, нередко, не в лучшую сторону, и так и не смогли преодолеть к 1917 г. всех своих проблем. Духовенство в целом, несмотря на то, что в его среде всегда были и есть настоящие подвижники веры и истинные святые, все менее было способно вести за собой паству, которая теряла к нему доверие. Сама же паства все больше тяготилась неправдами, произволом и бюрократизмом, осеняемым, чего греха таить, лицами духовного звания. Кризис, разразившийся в этом приснопамятном году, которому совсем скоро исполнится сто лет (что заставляет о многом задуматься), является ясным доказательством этого. Другое дело, что разрешение этого кризиса привело к еще большему насилию и уходу от веры, разрушению оной. Ныне мы возвращаемся к ней, слава Богу, но стало ли намного лучше? Более 500 лет назад простой тверской купец Афанасий Никитин писал в своем «Хожении за три моря»: «А Русскую землю Бог да сохранит, ибо нет на свете земли, подобной ей, хотя бояре Русской земли недобры. Но да устроится Русская земля, и да будет в ней справедливость». Полтысячи лет с тех пор стоит Русь. И «бояре» в ней все далеки от совершенства, и со справедливостью в ней ох как неладно. Главное же – нет идеи, которая вела бы страну вперед. Голое потребительство и культ денег, сдобренные светскими скандалами и тиражируемым телевизионным насилием – это дорога в никуда.

История погребения Лермонтова, еще раз обращая нас к пронзительной и глубоко драматической истории гибели поэта, вскрывает перед нами глубинные пласты российской действительности, социального и духовного бытия, во всей его повседневной прозаичности, а то и неприглядности, заставляя задуматься о прошлом, но особенно – о будущем.

 

С.Л. Дударев – Доктор исторических наук, профессор Армавирского

Педагогического университета

[3] Михаил (Чуб), архиепископ. Православная святыня в Моздоке (Из истории христианства на Кавказе) / Предисловие, подготовка и публикация текста Вл. Захарова // Новая книга России. 2001. № 8. С. 25–27.

Категории: Книги, Публикации