РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Почему нападение — лучшая защита против России и Ирана в Сирии

 

В январе администрация Трампа обнародовала свою стратегию по Сирии. В своем выступлении в Институте Гувера государственный секретарь Рекс Тиллерсон изложил пять ключевых задач. В ходе данного выступления он ясно дал понять, что главный приоритет политики в регионе связан с Ираном. США, по его словам, лишат Иран «дуги», которую он строит из Тегерана к Средиземному морю, и это помешает Ирану использовать Сирию в качестве плацдарма, из которого можно было бы угрожать соседним странам.

Теперь эти задачи приобрели новый смысл, но они должны были стать настолько же значимыми и для администрации Обамы. Вместо того, чтобы пытаться решить их, президент Обама разрешил Тегерану расширить свое влияние в Ираке, Сирии и Ливане (не говоря уже о Йемене). Он также закрыл глаза на военную операцию России в Сирии, которая только усилила Иран и помогла ему закрепить свои успехи. Результатом стало напряжение в региональных альянсах США и в НАТО, а также возрождение России как ревизионистской державы в восточном Средиземноморье.

Однако, с практической точки зрения, эффективная стратегия по Ирану должна также включить в себя Россию, наземные войска которой в Сирии почти полностью зависят от Ирана. Однако это потребует изменения в американском мышлении. В течение последнего десятилетия борьба с терроризмом была главным направлением в политике США в регионе. Внимание Вашингтона было сосредоточено на негосударственных организациях, таких как ИГ, что привело к игнорированию или даже стимулированию опасных геополитических сдвигов и расширению возможностей противоборствующих государств. Следует отметить, что Национальная стратегия обороны, также выпущенная в январе, подчеркнула, что «межгосударственная стратегическая конкуренция, а не терроризм, сейчас является главным вопросом национальной безопасности США». В контексте Ближнего Востока это является важным принципом для построения США правильных стратегических структур и альянсов. Этот принцип должен служить основой политики США в Сирии, однако был разрушен проиранской политикой Обамы.

Тем не менее, администрация Трампа до сих пор была эффективной только в формулировании убедительных принципов, а не в их реализации. В заявлениях администрации все еще остается пробел. На слушаниях в Комитете Палаты представителей США по вооружённым силам в феврале генерал вооруженных сил Джозеф Вотель исключил военный компонент из стратегии. Даже когда он назвал Иран «главной угрозой американским интересам и партнерству» в регионе, генерал Вотель объяснил, что противодействие Ирану в Сирии не является «военной целью США», а скорее более широкой «целью США», которую можно было бы преследовать «исключая военные методы».

Если бы американские военные должны были более агрессивно конкурировать с Ираном в Сирии, как бы выглядела эта стратегия? Недавние события могут нам это продемонстрировать. 7 февраля батальонные формирования прорежимных боевиков, которые включали в себя группы под командованием Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР), российских наемников и сирийскую милицию, напали на лагерь поддерживаемых США «Сирийских демократических сил»  (СДС) вблизи газовых месторождений в Дейр-эз-Зоре. В течение нескольких часов американские военные уничтожили половину атакующей силы.

Задействованная воздушная мощь США, и стремительность, с которой они расправлялись с иранскими и в особенности с российскими силами, должны были показать мощный потенциал, которым обладает американская армия. Иными словами, проблемы США в Сирии не связаны с их возможностями, а скорее с формулировкой и четкостью задач. Ограничения на использование американской военной, экономической и политической власти в Сирии часто бывают необоснованными и самоналоженными. Теперь, когда политика США больше не распространяется на иранский контроль в Сирии, эти ограничения должны быть рационально и тщательно оценены и пересмотрены в рамках заявленной стратегии.

Американская демонстрация силы в Дейр-эз-Зоре послужила важным сигналом местному суннитскому арабскому населению: США не позволят иранцам и режиму Асада посягать на районы, которые контролируются не только США, но и их союзниками. Наконец, США ясно дали понять, что это лишит Асада и его зарубежных покровителей доступа к энергетическим ресурсам, находящимся под американским контролем в восточной Сирии. Такое сочетание превосходящей военной силы, выдержки и ограждения от экономических ресурсов является важной основой для отказа иранскими войсками и силами режима от территории восточной Сирии и границы с Ираком.

Несмотря на эти достоинства, нападение США на российские и иранские войска было полностью оборонительным. Оно было направлено только на то, чтобы сдержать иранцев от попыток захвата районов в зоне, подконтрольной США. Такая оборонительная позиция не будет достигать заявленных Тиллерсом целей прерывания территориального континуума Ирана и ухудшения его положения в Сирии.

Если администрация добросовестно отнесется к этим целям, она должна будет рассмотреть два дополнительных шага: переход в наступление, хотя бы для достижения ограниченных и четко определенных целей; и более тесное сотрудничество с региональными союзниками, особенно с Израилем.

Израильские активы могут значительно увеличить возможности США. Через несколько дней после перестрелки в Дейр-эз-Зоре в феврале Иран запустил беспилотник в израильское воздушное пространство. Израиль ответил уничтожением иранского командного центра на военной авиабазе Тияс близ Пальмиры, а затем приступил к бомбардировке большого количества объектов иранского режима и режима Асада. Этот эпизод вновь подчеркнул уязвимость Ирана, не говоря уже о хрупком режиме Асада. Тесная координация с Израилем для расширения этой проводимой кампании против инфраструктуры Ирана и «Хезболлы», старших кадров и логистических маршрутов, а также расширение американских активов в регионе оказали бы разрушительное воздействие на позицию Ирана в Сирии.

Продолжая наступление, США также укрепят независимость Израиля перед Россией, уменьшив потребность Израиля ходатайствовать перед Кремлем и тем самым не позволяя Москве позиционировать себя в качестве арбитра по вопросам безопасности Израиля. Например, вместо того, чтобы торговаться с Россией, чтобы обязать ее удерживать Иран в 5 или 7 километрах от израильской границы, США могли бы поддержать израильскую позицию по вопросу о закреплении Ирана в Сирии и помочь Израилю в ее обеспечении. Это имело бы прямое влияние на другого критически важного союзника — Иорданию, роль которой имеет большое значение на юге Сирии и в зоне, подконтрольной США на востоке.

Асад и Иран — это «подмостки», на которых держится позиция России. Поэтому нацеливание на них подрывает Москву и ослабляет ее рычаги воздействия. Просто заставив Россию уважать израильские и иорданские требования на границе, США подорвали бы попытку России, в более общем плане, — использовать свою позицию в Сирии, чтобы продвинуться в системе альянсов США.

Кроме принятия более наступательной военной позиции, США также следует усилить экономический кризис в Сирии Асада. Политика США, как прояснил Тиллерсон, должна «препятствовать экономическим отношениям между режимом Асада и любыми другими странами». США нужно не только отказать режиму в доступе к деньгам для «реконструкции», но и увеличить и ужесточить санкции против режима и его союзников. Приоритетом должно стать давление на соседей, которые помогают Асаду уклониться от санкций, особенно на Ливан, который продолжает содействовать Асаду и его приближенным в обход санкций.   Кроме того, США должны поощрять Амман продолжать отказывать Асаду в доступе к пограничному переходу в Даръа и предотвращать возобновление торговли. Режим должен восприниматься как Северная Корея на Средиземноморье.

Экономическая блокада также возложит ответственность на Соединенные Штаты. Стычка в Дейр-эз-Зоре показала, что США откажут режиму и его сторонникам в доступе к ресурсам Восточной Сирии.  США должны превратить такое свое отношение в политический принцип. То есть они должны дать понять местным союзникам в американской зоне, что они твердо выступают против так называемой «реинтеграции” с режимом, политической или экономической. Ресурсы должны быть использованы, чтобы помочь местным жителям в американской зоне экономически, что, наряду с военными средствами, является необходимостью для удержания режима от совершения нападений с частью населения в этом районе. Наряду с надлежащим экономическим управлением этими ресурсами необходимо будет развивать альтернативные торговые отношения, особенно с Иорданией и Турцией.

Что подводит нас к, пожалуй, самой сложной задаче: восстановлению отношений с Турцией. То, что политика президента Обамы преднамеренно изменила геополитические связи в Сирии, наиболее заметно в случае с Турцией. Кампания по борьбе с ИГ усилила это смещение, углубив отношения США с сирийской курдской партией PYD и ее ополчением, подразделениями Отрядов народной самообороны (YPG), сирийским отделением террористической группировки PПK, воюющей с Турцией. Проблемы Турции, являющейся союзником НАТО, должны быть решены, чтобы избежать дальнейшего ухудшения ситуации, которое принесет пользу России и увеличит ее влияние.

В то же время, однако, США не могут позволить ни YPG, ни Турции подорвать главную цель США в Сирии — противодействие Ирану. Хорошей новостью является то, что обе стороны нуждаются в США, и хотят ее поддержки. США нужно будет попытаться найти золотую середину, установив строгие ограничения и условия для YPG и удовлетворив турецкие запросы, а также предоставив определенные гарантии сирийским Курдам, которые имеют ранее невообразимый для них уровень автономии полностью благодаря поддержке США. К несчастью для них, уход YPG из-под американской опеки не входит в интересы ни Турции, ни США, т.к. в таком случае, курды могут стать потенциальным инструментом для России и Ирана. В то же время США необходимо развивать партнерство с арабами-суннитами для удержания и управления арабским большинством чтобы избежать курдско-арабской напряженности, которую режим и Иран могли бы использовать.

Конечно, это трудная задача. Однако США не могут упускать из виду свой главенствующий интерес в Сирии: разрушение позиции Ирана. Как отмечается в стратегии США по Сирии, «изгнание» иранского влияния из Сирии» зависит от того, будет ли режима Асада сломлен. Преследование активов Ирана и Асада в тесной координации с Израилем одновременно подорвет российскую позицию и оттолкнет ее от стремления извлечь из своего присутствия в Сирии геополитические преимущества и предотвратит от ее проникновения в альянсы США.

Для этого США необходимо изменить свое мышление: сместить акцент с борьбы с терроризмом на стратегию и баланс сил. США не испытывают недостатка в средствах для решения этой задачи. Им просто необходима ясность цели и серьезность в достижении своих целей. Это означает переход к наступлению на Иран в Сирии.

Перевод Дарьи Трифоновой

https://kurdistan.ru/2018/03/31/articles-32281_Pochemu_napadenie_-.html

Категории: Главное, Иран, Россия, Сирия, США