РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
OБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА



Как погиб Лермонтов – ответ Павлу Глобе и другим псевдолермонтоведам.

 

Захаров6

2014 год – юбилейный для тех, кто вспоминает великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Исполнилось 200 лет со дня его рождения. В тот гоод журналы печатали статьи как известных, так и малоизвестных авторов, посвященные поэту. Прилавки книжных магазинов заполняются литературой о поэте. Казалось бы надо только радоваться этому. Но, к большому сожалению далеко не все вышедшее имеет ценность. Так, в серии «Жизнь замечательных людей» в издательстве Молодая гвардия были изданы две книги, претендующие на новые биографии поэта: Валерий Михайлов «Лермонтов. Один меж небом и землей» и Владимир Бондаренко «Лермонтов. Мистический гений». Их авторы постарались показать свое видение жизни и творчества поэта, но стать вехами в биографической литературе о Лермонтове – они не стали. Их нельзя отнести к жанру биография. Таковыми не стали и многие другие книги, вышедшие в разных издательствах России. Почему, да просто потому, что писались они авторами наспех. Схема у всех одна: взяли до 10 разных книг о Лермонтове, вышедших ранее и нахватали оттуда фактов, которые затем изложили своими словами. Они и стали текстом их книг, в которых нет ни одной ссылки на то, откуда списали. И хотя в конце книги стоит жалкий список разной литературы о Лермонтове, но он не превышает 20 наименований, и сделан он больше для проформы. Ни одни из этих авторов дня не просидел в архиве. Ни один из них не нашел ничего нового, ни одного факта, ни одного документа, так или иначе относящегося хотя бы к любому периоду жизни поэта.

Все это грустно и печально. Все это показывает насколько мы все стали “Иванами не помнящими родства”. Развал нашей страны повлек за собой не только геополитические сдвиги, произошли изменения в головах жителей нашей страны. Молодежь мало интересуется литературоведением, да и тех классиков этой науки не стало. Печально, что у нас не осталось школы лермонтоведения. Отсюда и результат плачевного состояния лермонтоведения. Я не хочу сказать, что у нас совсем нет специалистов, они есть, но это единицы. И так получается, что 200-летие Лермонтова мы встречаем без научной биографии поэта. Ее попросту оказалось некому писать. «Одних уж нет, а те далече…» – как сказал поэт. В 2017 г. Глоба разразился целой книгой об убийстве Лермонтова «Юбилей Демона. Маскарад теней».

*          *          *

Но начнем по порядку. В начале нового 2014 года читатели, как всегда, ищут сведений о таинственных предзнаменованиях, о том, что нас ожидает в наступающем году. И естественно все взоры обращены к самому популярному астрологу, каковым уже не одно десятилетие является Павел Глоба. То, что год юбилейный лермонтовский, было известно за много лет вперед и то, что в этом году произойдут самые разные непредсказуемые, взрывоопасные и неостанавливаемые процессы, тоже известно уже не одно десятилетие. И вот его прогноз на год 2014 (http://7days.ru/article/unknown7d/pavel-globa-opasayus-chto-v-yubileynyy-dlya-lermontova-god-rossiyu-mogut-vtyanut-v-voynu/19#ixzz2qmZWfRjH)

Главный постулат Глобы оказался связан с именем Михаила Юрьевича Лермонтова: «Суть заключается в том, что даты, связанные с именем Михаила Юрьевича, в России часто отзываются весьма горькими событиями» – написал он.

Ну, вот Америку открыл! Но только для себя.

Для специалистов этот факт не является секретом. Об этом говорили уже не раз.

А вот его мнение, что «первой, еще в пятидесятых годах прошлого века, на эту закономерность обратила внимание Анна Ахматова», мягко говоря, не точен. Я понимаю, что вы, Павел, еще молодой человек и в лермонтоведении – чистый ноль, и, думаю, мало кого из лермонтоведов вообще встречали в своей жизни. Вот почему я могу вам сообщить, что об этой «закономерности» Анне Андреевне рассказал великий лермонтовед, которым был Виктор Андроникович Мануйлов. Он мне сам рассказывал, что когда после известных постановлений 1946 г. ЦК ВКП(б) по поводу журналов «Звезда» и «Ленинград» имена Ахматовой, Зощенко и ряда других “творческих работников” – стали синонимом предателей дела социализма. От них немедленно отвернулись все. Ахматову исключают из Союза Писателей и лишают карточек на еду, то есть обрекают на голодную смерть.

Анна Андреевна вдруг неожиданно оказалась одна, даже соседи боялись ей сказать – “доброе утро” или “здравствуйте”. Да она тогда и выходить никуда не могла, в доме не было карточек, не было и денег на покупку булки хлеба. И вот только один человек в Ленинграде, а это был В.А. Мануйлов, каждый день нес ей из своей коммуналки, он жил за Московским вокзалом, в знаменитый Фонтанный дом судочки с первым и вторым блюдами. И так продолжалось почти два месяца, пока Ахматовой не вернули карточки, по которым она смогла получать 800 грамм хлеба в день. Ахматова ела, под присмотром Мануйлова, потом они много говорили о литературе, что было им особенно близко, и очень много говорили о Лермонтове, о котором Мануйлов поистине знал все.

Дело в том, что когда Мануйлов после бакинского университета приехал в Ленинград, его хотели устроить первоначально секретарем к Анне Андреевне Ахматовой, но что-то не получилось, его перехватил Павел Елисеевич Щеголев, у которого Мануйлов и стал работать. Прошли годы… Не стало Щеголева, Мануйлов стал работать в Пушкинском доме и в разных учебных заведениях Ленинграда. Всю блокаду он провел дежурным в Пушкинском доме. На всю жизнь запомнил ночной звонок Сталина по поводу опечатки в статье, в журнале «Звезда», сигнальный экземпляр которого был послан Сталину (как, впрочем, ему посылали и все другие литературно-художественные журналы, выходившие в годы войны в стране).

Закончилась война, но обрушился страшный период гонений. Очередной стала Анна Андреевна. А когда в докладе А.А. Жданова прозвучали такие вот слова об Ахматовой: «Не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой…», то всем по-настоящему стало страшно.

Одиночество и голод… И вдруг на пороге ее квартиры появляется ее давний знакомый, Виктор Мануйлов, да еще с такими гостинцами. Жизнь стала приобретать другой смысл. Он стал ее единственным собеседником и слушателем. Долгие разговоры о литературе, о русской поэзии, о Пушкине и Лермонтове…

Вот тогда-то Виктор Андронникович обратил ее внимание на круглые даты жизни и смерти поэта, в те юбилейные годы всегда происходило что-то непростое не только в жизни нашей страны, но и в мире. Вот откуда у Ахматовой появились эти сведения, о которых она потом не раз говорила друзьям. Это заточенье кончилось 5-го марта 1953 года. Она медленно восстанавливалась, но ее не печатали. В 1958 вышла маленькая тоненькая книжка ее стихов, в 1961 – вторая.

А то, что лично вам, господин Глоба, мне известно о ее мнении по поводу 1964 года, так это еще не говорит, что она не думала о том, что принесет тот юбилейный лермонтовский год.

К вашему сведению сообщаю: когда октябрьским днем 1964 года был смещен Хрущев, Ахматова так прокомментировала это событие: “Это Лермонтов. В его годовщины всегда что-то жуткое случается. В столетие рождения, в 14-м году, первая мировая, в столетие смерти, в 41-м, Великая Отечественная. Сто пятьдесят лет – дата так себе, ну, и событие пожиже. Но все-таки с небесным знамением…” (см.: Испытание судьбы Анны Ахматовой. URL: http://cocteil.blogspot.ru/2012/06/blog-post_23.html).

Для нее этот год тоже оказался полным неожиданных событий и болезней, которые затмили судьбу снятия Хрущева. Событий таких, о чем эта «комаровская затворница» и представить не могла. Для нее было более важным предстоящая поездка в Италию на вручение ей международной литературной премии “Этна-Таормина”. Ну, а Хрущев и его снятие в октябре 1964 года. Эта великая Дама видела за свою жизнь столько крушений советской партийной элиты, что удивляться очередному падению, очередного правителя Кремля, захватившего на какое-то время власть в стране, для нее это было вовсе не в ее стиле, как сказала мне, много лет спустя, ее подруга Эмма Григорьевна Герштейн.

Я помню многие встречи с Мануйловым, каждая из которых была отмечена чем-то необычайно интересным. А надо сказать, что Мануйлов был очень известным и, не постыжусь этого термина, великим хиромантом. Его этому научил еще в 1920-е годы великий невролог и генетик профессор С.Н. Давиденков. В 1920–1924 гг. он заведовал кафедрой нервных болезней Азербайджанского университета, на его лекции собирались студенты практически всех факультетов. Вот тогда-то Давиденков обратил внимание на молодого студента Мануйлова и не только познакомился с ним, но и объяснил значение линий на руках людей, дал возможность Мануйлову эту теорию проверить на практике.

Май 1982 год – Коктебель. Я приехал из Тамани на несколько дней. Жил в доме Волошина, в комнате, как потом оказалось, в которой всегда останавливался Андрей Белый. Мы много говорили о международной ситуации, тогда нагнетался страх военного противостояния СССР с Западом. На мои вопросы о нашем будущем, о том будет ли война, Мануйлов спокойно сказал, знаете, Володя, никакой мировой войны в ближайшие годы не ожидается и не будет. А произойдет совершенно другое – сейчас начнется быстрая смена руководителей нашей страны – один за другим будут умирать, потом придет более молодой руководитель, но он доведет страну до страшного экономического кризиса. Если я вам скажу, что полки магазинов будут пустыми – пусть это вас не удивит. Меня уже не будет среди вас, а вы будете жить в совершенно другой стране и запомните 1991 год – исполнится 150 лет со дня смерти Лермонтова. Опять лермонтовский юбилей, пусть и не круглый, но этот год принесет катастрофу для нашей страны. Я по наивности опять за свое, спрашиваю, что, Виктор Андронникович, тогда и война начнется. Да нет, не война, я еще раз вам говорю, никакой войны не будет, но будет все значительно сложнее, а с нашей страной произойдет катастрофа, из которой она выбраться уже не сможет. Я видел за последние годы множество рук и везде в линиях рук присутствует одна закономерность – катастрофическое экономическое положение и эти линии имеются почти у всех людей, чьи руки я смотрел.

Ну, достаточно воспоминаний. Теперь вернемся к рассуждениям уважаемого астролога.

Вот что пишет Павел Глоба: «проклятие Лермонтова все-таки существует. А возникло оно, вероятно, потому, что поэт погиб не в честном поединке, а в результате заказного, тщательно и с особым цинизмом спланированного убийства. Да и роковую пулю выпустил отнюдь не Николай Мартынов».

Простите, а кто же выпустил пулю и кто убил Лермонтова?

И вот что нам повествует новоявленный лермонтовед: «Поручик Лермонтов встретил свою смерть на Кавказе, а именно на курорте Пятигорск, куда в мае 1841 года заехал повидать друзей. Здесь же оказался и Николай Соломонович Мартынов – его давний знакомый еще по школе гвардейских прапорщиков. Определенную роль сыграл горделивый характер поэта: современники отмечали его капризность и нервозность. Он был то любезен и весел, то рассеян и мрачен, мог часами хранить молчание, но нередко отпускал желчные замечания и делал язвительные комментарии.

Особенно доставалось Мартынову. Когда-то они оба писали для юнкерского литературного журнала, но со временем выяснилось, что один из них — гений, а другой – посредственность. Ко всему нужно добавить, что Мартынов был великолепно образован, а потому не мог не чувствовать гигантскую пропасть, разделявшую его с бывшим приятелем. Зависть – вот чувство, которое очень часто питает ненависть. И если внешне они продолжали оставаться друзьями, то в душе уже росла вражда.

Лермонтов посмеивался над Николаем Соломоновичем, его стихами, озабоченностью своей внешностью и любовью к романтическим жестам. Огня в отношения добавляли эпиграммы, авторство которых приписывают Лермонтову: «Наш друг Мартыш не Соломон» и «Скинь бешмет, мой друг Мартыш». Красавец Мартынов считался щеголем и по мирному Пятигорску разгуливал с длинной саблей наперевес. Лермонтов же называл его с издевкой «гордецом с большим кинжалом».

Но простите, всем известно, что при жизни Лермонтова его гениальность увидели всего несколько человек. Повторяю несколько. Поэтому считать, что уже тогда стало ясно, между Мартыновым и Лермонтовым существовала зависть, по меньшей мере, недостоверно, а уж писать, что «один из них – гений, а другой – посредственность» вряд ли возможно. Это попросту голословное утверждение. Кроме того, свои стихи Мартынов не печатал и не давал читать даже друзьям. К тому же многие из них были написаны уже после гибели Лермонтова. У нас нет достоверных известий, и даже намеков на то, читал ли Лермонтов поэму Мартынова «Герзель-аул», знал ли вообще о ее существовании?

Ну и простите, ни с какой «длинной саблей наперевес» Мартынов по Пятигорску не разгуливал. Он просто носил кинжал не установленного указом о форменной одежде размера. Ну, такое своеобразное пижонство кавказских офицеров, которые прибавляли к своей форме всякие свои выдумки, то эполеты носили размером с блюдце, а холодное оружие было не стандартного размера. И это действительно стало предметом шутки, пущенной Лермонтовым. Кинжал и сабля – это две разные вещи. Особенно этот кинжал обыгрывался в рисунках, которые делал Лермонтов по просьбе друзей в альбоме, который стал заполняться после различный курортных приключений «водяного общества», а их было немало. И в этих полупорнографических рисунках кинжал приобрел весьма двусмысленное значение – обозначающее «мужскую мощь»…

Поражает заявление П. Глобы, что «при медицинском освидетельствовании тела выяснилось, что пуль на самом деле было две. Первая задела по касательной, а вторая попала в правый бок и вышла с левой стороны, почти у самого плеча. Мне кажется, что патологоанатом «ошибся», перепутав входное отверстие с выходным. Ведь горизонтально летящая пуля не может вдруг изменить свою траекторию и выйти выше, чем вошла. Поэтому несложно предположить, что стреляли сверху, со скалы». Все это сплошной вымысел господина Глобы.

Подобная выдумка даже тогда, после июльской трагедии 1841 г. под Машуком ни у кого не появилась. А появилась она с легкой руки бывшего артиста и режиссера кукольного театра в городе Фрунзе В.А. Швембергера, опубликовавшего в 1957 г. в журнале «Литературный Киргизстан» статью, которая тогда же была опровергнута маститыми учеными.

То обстоятельство, что Швембергер — не ученый, поднаторевший в истории русской литературы, само по себе не может бросить тень на его доводы: науке известно немало открытий, сделанных «случайными» людьми, дилетантами и самоучками. К сожалению, статья Швембергера, несмотря на категорическую безапелляционность в выводах, не содержала ни одного нового факта, ни одной новой научно обоснованной версии.

И все-таки Институт русской литературы Академии наук СССР не прошел мимо этой статьи, а создал солидную комиссию, поручив ей тщательную проверку всех содержащихся в статье доводов, какими бы наивными они поначалу ни казались. В комиссию вошли крупнейшие лермонтоведы — доктора филологических наук И. Андроников, В. Базанов, Б. Городецкий, Б. Эйхенбаум и другие. В качестве одного из экспертов был привлечен заведующий кафедрой судебной медицины Ленинградского института усовершенствования врачей А. Д. Адрианов. Ему предстояло проверить утверждение Швембергера, будто «казак» стрелял в Лермонтова не из кустов снизу, а со скалы сверху. Описание раны, сделанное пятигорским лекарем Барклаем де Толли, давало возможности провести такое исследование.

Комиссия проявила достойные истинных ученых объективность и осторожность. Нет, она не отвергла версию о «казаке». Она лишь указала, что для окончательного решения давнейшей загадки лермонтовской дуэли и смерти нет пока достаточно убедительных материалов и что статья Швембергера ничего нового и доказательного в науку не внесла.

Lermontov-GV-eventros.ru

Ну, вчитайтесь в этот документ:

«Свидетельство

Вследствие предписания конторы пятигорского военного госпиталя от 16 июля за № 504-м, основанного на отношении пятигорского окружного начальника господина полковника Ильяшенкова от того же числа с № 1352-м, свидетельствовал я в присутствии из следователей: а) пятигорского плац-майора г. подполковника Унтилова, в) пятигорского земского суда заседателя Черепанова, с) исправляющего должность пятигорского стряпчего Ольшанского 2-го и находящегося за депутата корпуса жандармов господина подполковника Кушинникова, тело убитого на дуэли Тенгинского пехотного полка поручика Лермонтова.

«При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастении ребра с хрящом, пробила правое и левое легкое, поднимаясь вверх вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча; от которой раны поручик Лермонтов мгновенно па месте поединка помер. В удостоверение чего общим подписом и приложением герба моего печати свидетельствуем.

Город Пятигорск июля 17-го дня 1841 года.

Место печати.

Пятигорского военного госпиталя ординатор лекарь

титулярный советник Барклай де Толли.

При освидетельствовании тела находились:

Плац-майор подполковник Унтилов.

Заседатель Черепанов.

Исполняющий должность окружного стряпчего Ольшанский 2.

Корпуса жандармов подполковник Кушинников».

И Вы будете после этого утверждать, что в присутствии такого большого числа официальных лиц был сделан подлог, и Свидетельство была составлено недостоверно.

Да, сказка о двух пулях – это повторение Швембергера и могла появиться у человека не знающего медицину, не разбирающегося в этой науке. А уж для кого-кого, а для лекаря Пятигорского военного госпиталя Барклая де Толли и присутствовавших при осмотре военных лиц такое предположение просто невозможно было представить. За свою медицинскую практику Барклай де Толли столько навидался огнестрельных ран, не сотен, а тысяч, что спутать входное и выходное отверстие пули для него было попросту невозможно. Да и присутствовавшие военные люди, повидавшие во время боев столько смертей, столько ран, вряд ли их можно считать некомпетентными.

Ну а что до выдумки Глобы, другие слова тут не уместны, так никакими документами она не подтверждается, так же как и заявление его о том, что «Лермонтов прожил после дуэли всего лишь несколько часов и скончался от легочного кровотечения».

Я понимаю, что для создания мелодрамы все идет в ход и даже погода. «Из сообщений официальных источников известно, что «15-го июля, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М.Ю. Лермонтов». Свидетели отмечали, что перед дуэлью налетел страшный ураган, а сразу после ранения поэта разразился проливной дождь. Как будто даже сама природа оплакивала Лермонтова».

Но дождь прошел в пять часов, а стрелялись-то в семь!!!

Ну, кому нужны эти, приведенные выше душераздирающие, мелодраматические выдумки? Из каких официальных источников взят этот вымысел? Назовите хоть один. Откуда появляются все эти недостоверные факты, которые кочуют из статьи в статью.

Существует официальный документ, акт осмотра места дуэли, составленный на следующий день целой комиссией. Так вот, в нем специально отмечено, что на траве «видны следы крови, истекшей из раны». Но если бы дождь пошел во время или после дуэли, то следы крови были бы просто смыты потоками воды. А гроза, как писали все современники, была такая, какой еще никогда не видывал Пятигорск. Так, что дуэль состоялась уже после «проливного дождя».

Или такой вот поворот рассуждений Глобы: «дуэль состоялась – пятнадцатого (двадцать седьмого) июля 1841 года после полудня: слишком долго добирались из Пятигорска до выбранного места, к подножию горы Машук. Сходились по команде «раз, два, три» до пятнадцати метров, но замешкались. Один из секундантов прокричал: «Стреляйте, или я вас развожу». По правилам дуэлянты могли передумать стреляться, даже стоя у барьера. Михаил Юрьевич выстрелил в воздух. Мартынов попал…»

Простите, откуда эти недостоверные сведения? Ни в какой воздух Лермонтов не стрелял. Сколько можно об этом писать. Пистолет был разряжен уже после дуэли… князем Васильчиковым. Об этом он написал в своих ответах следствию. Никто заряженный пистолет не оставляет.

А дальше перлы в статье Глобы, одна лучше другой: «Похоронить дуэлянта по церковному обряду не разрешалось, поэтому тело Михаила Юрьевича увезли в Тарханы, где великий русский поэт и покоится в фамильном склепе в имении воспитавшей его бабушки. Мартынов был приговорен к разжалованию и лишению всех прав состояния, но, в конце концов, наказание ограничилось трехмесячным арестом на гауптвахте и церковным покаянием».

Извините, вот на такую писанину способны были только советские литературоведы-атеисты, стремившиеся доказать безверие, атеизм поэта, его «борьбу с Богом» и всякие другие фокусы. А как тогда быть с документами. Известно, что даже в 1841 г. перед отъездом из столицы, Лермонтов исповедовался и причащался Святых Христовых Таинств.

И похоронили поэта так, как хоронили любого православного христианина. Его отпевали, как и было положено, по-иному просто не могло быть. Правда, отпевали не в храме, второй священник – отец Василий Эрастов, из своих личных побуждений забрал ключи от храма и исчез. Отпевали Лермонтова дома, в квартире, которую снимал поэт со Столыпиным. Поэтому многие не видели этого и не знали, поскольку отпевание было утром. Я об этом подробно написал. Провожало гроб духовенство в облачении с положенными песнопениями, как сказано в документах «с припетием Святый Боже»…. На лбу поэта лежал венчик, а в сложенные на груди руки была вложена разрешительная молитва, что делается только после отпевания усопшего. Это видели современники, это записано и в документах «Дела о погребении Лермонтова».

Вопросы Глобы: «почему на поединке не присутствовал необходимый по строгому протоколу врач? И не было даже экипажа, чтобы довезти дуэлянта в случае ранения до города? Почему вернулись только спустя пять часов, в результате чего Лермонтов умер в пути от потери крови?» – наивны от незнания.

Дуэли в России были вне закона и все, кто знал о предстоящей дуэли и по какой-то причине не донесший о ней, а тем более участвовавший в ней – подлежали суду.

К тому же действительно в дуэль никто не верил. Поэтому совершенно правдивы слова князя Васильчиков, который вспоминал: «Все были убеждены, что дуэль кончится пустыми выстрелами и что, обменявшись для соблюдения чести двумя пулями, противники подадут друг другу руки и поедут… ужинать». В кафе у Рошке уже заказали ящик (!!!) шампанского.

И опять повторение несуществовавшего, только на еще большем эмоциональном порыве, что «друзья-приятели оставили раненого истекать кровью. Неужели кому-то было нужно, чтобы поэт непременно скончался?»

И опять ссылки на предсказание знаменитой гадалки Александры Филипповны Кирхгоф, по которому Глоба делает знаменательный вывод. «Выходит так, что в убийстве поэта были замешаны все участники дуэли. Но особую роль сыграл Алексей Столыпин по прозвищу Монго – двоюродный дядя Лермонтова. Он был жуиром и любил покуражиться, поиграть на публику, как-то заказал собственный портрет с шашкой наголо. Прозвище свое он получил от Лермонтова: по кличке собаки, часто прибегавшей на плац Царского Села и веселившей весь полк.

Поэт нарисовал портрет Монго и даже посвятил ему одноименную шутливую поэму, основанную на реальном событии. Однажды два молодых юнкера, Монго и Маешка (так называли Лермонтова в юности), отправились в гости к танцовщице. Они умели весело проводить время. Но неожиданно туда явился и богатый откупщик, на содержании которого была прелестница. Столыпин с Лермонтовым выпрыгнули в окно, а на пути в полк наткнулись на экипаж Великого князя Михаила Павловича, не терпевшего гусарских загулов. Они еле-еле оторвались от погнавшегося за ними экипажа на своих скаковых лошадях.

Интересно, что и в Пятигорск закадычные приятели тоже приехали вместе. Конечно, Столыпин не по своей прихоти сыграл трагическую роль в судьбе поэта. Я убежден, что Монго оказался лишь соучастником преступления, а заказчиком убийства был совсем другой человек, причем куда более влиятельный».

Опять на свет извлекается старая байка советских лермонтоведов, что именно Монго «тайный враг». Да не был он таковым, как не было у Лермонтова врагов вообще. Ну, были недовольные, но не до такой степени. Чтобы за ним шпионить, кому-то доносить и вообще делить с ним кров и хлеб и одновременно предавать его. Не существует ни одного такого человека.

Однако необходимо привести точку зрения историка и лингвиста И.А. Гориславского. Его разыскания полностью отметают все предположения и измышления, существующие вокруг прозвища Столыпина. Дело в том, что в шотландском языке существует довольно распространенное слово mungo, которое переводится на русский язык как «дорогой», «любимый». Это слово имеет двойную транскрипцию и произносится как манго и мунго. Аким Павлович Шан-Гирей произносил это слово в транскрипции мунго. Во французском языке это слово звучит через носовой звук и произносится как Монго, что и сохранилось в общепринятом лермонтоведении. Хватить ломать копья по пустякам.

Ну а дальше П. Глоба разразился вообще фантастическими утверждениями.

«Многие знали, что Столыпин входил в одну из масонских лож Петербурга. Причем ее тайным куратором являлся шеф жандармов и глава Собственной Его Императорского Величества канцелярии граф Бенкендорф.

Когда Лермонтов заинтересовался масонством и захотел вступить в ложу, именно Столыпин замолвил за него словечко перед Александром Христофоровичем. В эти годы общество вольных каменщиков существовало подпольно и все его члены должны были сохранять чрезвычайные меры предосторожности, ведь император Николай Первый масонов люто ненавидел. Все тайные организации, включая масонские ложи, были запрещены еще по указу его брата Александра Первого, ибо оказались тесно связаны с декабристскими обществами.

Союз вольных каменщиков привлекал поэта идеями о светлом будущем и готовностью к упорному труду, но на деле его члены ничем не отличались от простых смертных. Адепты были такими же лживыми, вероломными и преследующими только личные цели, как и многие их современники. Поняв все это, Лермонтов от общества сего отошел. Выйдя из состава ложи, он стал угрозой для вольных каменщиков: запросто мог наговорить лишнего.

Лермонтова опасались, поскольку он был остер на язык, язвителен и весьма далек от деликатности. Возникла и реальная угроза для карьеры Бенкендорфа — Николай Первый категорически не терпел заговорщиков. Начни Лермонтов шутить свои шутки, и полетели бы многие головы: Бенкендорфа, начальника штаба корпуса жандармов Леонтия Дубельта, канцлера графа Нессельроде, да и других высокопоставленных масонов. Достаточно вспомнить, как жестоко впоследствии император разгромил кружок петрашевцев, напоминавший о ложах лишь системой устройства своей организации. Да и смертную казнь им отменили только в последний момент».

Что за бред, господин Глоба. О каких масонах и Лермонтове Вы говорите. Да, начитавшись утверждений киноактера Николая Бурляева, что Лермонтова «убил масон Мартынов», можно конечно в ложу записать кого угодно. А из написанного Вами, видно, что в масонстве вы полный профан. Поэтому только в бреду могло появиться утверждение, что членами и кураторами масонских лож были Нессельроде, Дубельт, Бенкендорф, к которым, якобы, примыкали Столыпин и Лермонтов. Никто из перечисленных лиц не входил ни в одну из лож, а именно так их следует называть, а не кружков, как это название было придумано советскими исследователями, для сборищ, так называемых декабристов. Это декабристы попытались совершить второй в мире масонский государственный переворот. Первый – 1789 год – так называемая Великая Французская буржуазная революция, прошел успешно, второй попытались совершить в 1825 г. в России. Не удалось. Вот только не было в рядах декабристов ни Мартынова, ни Столыпина (Монго), ни Лермонтова, а уж тем более Нессельроде, или Дубельта, и уж конечно Бенкендорфа.

Для Лермонтова, его окружения, да и всей молодежи с которой он встречался или мог встретиться, история с масонскими ложами была обрублена в декабре 1825 года, когда им было по 10–13 лет. В том возрасте они о масонстве ничего не знали и не соображали. Да Лермонтов и не интересовался никогда их идеями. Вы не найдете этого интереса ни в одном из его произведений. Я понимаю, что советское лермонтоведение исследовало тему «Лермонтов и декабристы». Но одно дело привести два-три факта личного знакомства Лермонтова с декабристами – вот и все, что они могли предложить читателю. У меня дома имеются практически все работы на эту тему. И я уже писал, что когда Лермонтов в декабре месяце 1840 года встретился в Тамани с декабристом Лорером, Лермонтов ехал в штаб-квартиру своего Тенгинского полка, которая была в крепости Анапа, то Николай Иванович в своих записках оставил такое вот мнение об этой встрече. Вот запись, которую я нашел в рукописном собрании РГБ:

«Я жил тогда в Фанагорийской крепости в Черномории. В одно утро явился ко мне молодой человек в сюртуке нашего Тенгинского полка и рекомендовался поручиком Лермонтовым, переведенным из лейб-гусарского полка, – он привез мне из Петербурга от племянницы моей Александры Осиповны Смирновой письмо и книгу «Imitation de Jesus Christ» в прекрасном переплете. Я тогда еще ничего не знал про Лермонтова, да и он в то время не печатал, кажется, ничего замечательного, и «Герой нашего времени» и другие его сочинения вышли позже. С первого нашего знакомства Лермонтов мне не понравился. Я был всегда счастлив нападать на людей симпатичных, теплых, умевших во всех фазисах своей жизни сохранить благодатный пламень сердца, живое сочувствие ко всему высокому, прекрасному, а, говоря с Лермонтовым, он показался мне холодным, желчным, раздражительным и ненавистником человеческого рода вообще, и я должен был показаться ему мягким добряком, ежели он заметил мое душевное спокойствие и забвение всех зол, мною претерпенных от правительства. До сих пор не могу отдать себе отчета, почему мне с ним было как-то неловко, и мы расстались вежливо, но холодно. Он ехал в штаб полка явиться начальству и весною собирался на воды в Пятигорск. Это второй раз, что он ссылается на Кавказ: в первый – за немножко вольные стихи, написанные им на смерть Пушкина Александра Сергеевича, а теперь – говорят разно – но, кажется, за дуэль (впрочем, не состоявшуюся) с сыном французского посла в Петербурге Барантом».

Лермонтову совершенно далеки были масонские взгляды Лорера, которым он остался верен. Поэт жил уже в совершенно другую эпоху, ни одной ложи в России не было, а те старые, чудом сохранившиеся масоны сидели ниже травы и тише воды. Ну а плюсовать к масонам перечисленных Глобой высоких российских сановников, которые наоборот боролись с масонством – ни в какие рамки не лезет так же, как и уверенность Глобы, что Лермонтова «заказал» именно Бенкендорф.

«История с вызовом Мартынова была придумана для отвода глаз, его просто спровоцировали. Заставили услышать то, что не было предназначено для ушей Николая Соломоновича. Очень странно, например, что конфликт произошел, когда на вечере у Верзилиных вдруг умолкла музыка и очередная колкость поэта в адрес Мартынова прозвучала среди полной тишины» – пишет Глоба.

Ну, до какой же степени может разыграться фантазия в голове у человека ничего не знающего о том предмете, о котором он говорит. По мнению Глобы, получается, что именно Бенкендорф послал Лермонтова в Пятигорск? Не надо придумывать несуществующее. Если Вы не знаете этого, то не думайте, что никто не знает того, что когда в Петербург дошло известие о гибели поэта в Пятигорске, то все, кто об этом узнал, а особенно начальство, я подчеркиваю ВСЕ, были удивлены как, на каком основании оказался Лермонтов Пятигорске? Ведь он был отправлен в свой Тенгинский пехотный полк, который был расквартирован на Кубани в районе Черного моря… а тут вдруг говорят – Пятигорск. Как, откуда, по чьей воле он там оказался?

Не следует выдумывать и о сестрах Верзилиных глупости. Глоба пишет: «Еще одна дама, одна из сестер Верзиловых, за которой Лермонтов ухаживал уже на Кавказе, и вовсе после романтической истории с поэтом не смогла выйти замуж и осталась старой девой». Да никто из них в девицах не остался. Все три сестры Верзилиных, только не Верзиловых, успешно вышли замуж. А уж та, о которой вы намекаете, имея в виду Эмилию Клингенберг, так та вообще успешнее всех оказалась. Она вышла замуж за троюродного брата Лермонтова – Акима Шан-Гирея.

И дальше Вы придумали какое-то «проклятие Лермонтова»…

В чем заключено это несуществующее «проклятие Лермонтова»? Вы сводите все к «проклятию шотландского предка поэта Лермонта… которое вырвалось наружу именно после убийства великого русского поэта?».

Ваше право предполагать все что угодно, но вот правды-то в этих размышлениях нет. Так, только – мыльный пузырь.

Вот я и предлагаю прочесть для начала вашей работы, как вы пишете, над книгой о Лермонтове, правду о последней дуэли поэта, и как это было на самом деле.

(конец первой части)

* * *

В.А. Захаров – Сопредседатель Российского Лермонтовского Комитета, Президент Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона

Категории: Главное, История и Культура, Лермонтов